Логово «ВЕПРЯ» - Василий Веденеев

Бахарев откинул кресло и подумал: еще несколько часов — и он окажется в Москве. Все-таки какое чудесное изобретение самолет, словно машина времени: р-раз, ты слегка вздремнул, и уже в другом месте, в иной эпохе, чуть ли не на другой планете!

— Вы правы, — неожиданно сказал сидевший рядом старичок с удивительно ясными голубыми глазами, ярко выделявшимися на загорелом лице. — Надо уметь получать от жизни маленькие радости. Поверьте, в моем возрасте это вам очень пригодится.

Он тоже откинул кресло и закрыл глаза. Юрий последовал его примеру и, словно по волшебству, через несколько мгновений увидел себя в старой Москве, на Поварской улице, там где училище имени Гнесиных и остановка автобуса 39 маршрута. На прогретом солнцем асфальте лежали кружевные тени от листвы старых лип, и легко ступая по ним, навстречу шла девушка его мечты — высокая, стройная, красивая, в сером костюмчике с белой блузкой и черных лаковым туфельках на высоких каблуках. Ее светло-русые волосы свободно рассыпались по плечам, большие зеленовато-карие глаза удивленно смотрели на мир, а в ушах сверкали искусно сделанные из самоцветов серьги в виде ромашек.

«Где она успела загореть?» — подумал Юрий и, повинуясь какому-то непонятному зову, пошел за ней, еще не зная, что повстречал свою Марго — девушку по имени Маргарита, — с которой он переживет длительный и бурный роман.

Вскоре Юрий, набравшись смелости, — а может быть, и наглости, что в молодости часто равносильно одно другому, — уже намеревался произнести одну из банальных фраз, при помощи которых не раз завязывал уличные знакомства, но тут его сильно тряхнуло и он очнулся.

Видимо, лайнер попал в воздушную яму. Дремавший рядом старичок что-то недовольно пробурчал и заворочался. По проходу между креслами проплыла красивая стюардесса, но Бахарев не обратил на нее внимания: он был еще весь во власти сновидения.

Какой, к чертям, самолет — машина времени! Если машина времени и существует, то она в самом тебе, скрыта внутри и нужно лишь суметь подобрать ключики, чтобы пустить ее в ход — так частенько и кажется, что еще чуть-чуть — и ты сможешь вернуться туда где… И вновь увидеть влажный блеск зубов Марго, ее многообещающую улыбку, почувствовать волнующий запах ее духов и все это станет словно бы коридором в твою ушедшую юность, где Бахарев все чаще и чаще хотел вновь оказаться. Отчего? Может быть, оттого, что все чаще остро возникало чувство одиночества? А человек всегда стремился туда, где ему когда-то было хорошо, даже если все давно растаяло как дым и оживало лишь в воспоминаниях. Тогда, в том уже ставшим далеким времени, еще были живы папа и мама, еще не скопилась в душе горечь неудач и потерь, и он был счастлив и любим!

Потом проходит время, ты становишься старше, мудрее и понимаешь: все вокруг заняты своими делами и подавляющему большинству людей никогда не будет дано понимать чужую боль, как свою, и никогда не будет никакого дела до других. Поэтому твоя «машина времени», твои воспоминания интересны только тебе самому и никому более. Но все-таки как было бы прекрасно…

Самолет заходил на посадку, и Юрий пристегнул ремни, старичок сосед тоже проснулся и хмуро посматривал в иллюминатор — наверное, задремав, ему не удалось получить маленькие радости жизни.

Когда вырулили к стоянке, Бахарев подхватил свою сумку, — другого багажа у него не было, — попрощался с бортпроводницей, спустился по трапу и направился к зданию аэропорта. Хотелось заглянуть в бар, выпить чашечку хорошего горячего кофе, а потом на такси и домой. Заскочить по дороге в магазины, купить съестного, отмокнуть под душем, приготовить себе что-нибудь этакое и, включив телевизор предаться праздному времяпрепровождению: без мыслей и без эмоций, забыв про все на свете машины времени.

В здании аэровокзала, около лестницы на второй этаж, где располагались бар и ресторан, его неожиданно окликнули:

— Юра?

В мягком женском голосе звучала неуверенная интонация, но кроме нее в нем было нечто такое, что заставило его резко обернуться:

— Марго?

Бахарев остолбенел от изумления: все подобно колдовскому наваждению, самому невероятному волшебному сну, что сбывался в ночь перед Рождеством, но уж никак не светлым днем ранней осени.

Он боялся поверить своим глазам — неужели это та женщина, которая ему недавно привиделась в самолете? Да быть не может! Тем не менее перед ним стояла Марго! Конечно, она немного изменилась, но по-прежнему чертовски привлекательна, все с той же гривой золотисто-русых волос и на высоких каблуках, выгодно подчеркивавших красоту ее ног. Бог мой, а серьги! У нее в ушах те же серьги в виде ромашек, как в день их знакомства! Неужели машина времени все-таки существует?

У Юрия почему-то разом пересохло во рту, и он поставил около ног сумку, чувствуя, что глупо улыбался, однако ничего не мог с собой поделать.

Ах, Марго, Марго! Как же ей к лицу рыжая замшевая куртка и короткая клетчатая юбка. Интересно, что у нее за баул: она куда-то улетает или прилетела? Или, может быть, подалась в челноки?

— Господи, как хорошо, что я тебя встретила, — радостно улыбнулась Маргарита, взяла его под руку и, как бывало когда-то, на секунду прижалась к нему всем телом, отчего Юрия бросило в дрожь от внезапно пронзившего его острого желания. — Представляешь? Никого из знакомых, грузчиков тут отродясь не бывало, а мне надо этого монстра везти в Ново-Косино. Помоги хоть до такси дотянуть, а, Юрочка?!

Марго ласково провела ладонью по его щеке, и он на мгновенье закрыл глаза: Боже, сколько лет прошло, а она пользовалась все теми же духами, всегда так волновавшими его!

— Хорошо.

Он, как под гипнозом, вскинул на плечо свою сумку, взял за ручки ее баул, оказавшийся не таким уж тяжелым, и зашагал к выходу. Какой, теперь к черту, бар и кофе!

— Ой, спасибо тебе, миленький, — Марго стучала рядом каблучками, не отставая ни на шаг от своих сокровищ, и Бахареву казалось, что ее шпильки с каждым шагом вбивают все новые и новые гвозди, строя между ними незримый мост, перекинутый через пропасть лет, горьких разлук и взаимных измен.

— Ничего, пустое, — буркнул он, чтобы не молчать.

— Ты из командировки?

— Да, только с самолета.

— Ой, извини, я, наверное, тебя задерживаю? Как твоя Верочка?

— Мы разошлись, — Юрий подумал, что она вряд ли этого не знала, но эту мысль тут же заслонила другая, что за внешними, ничего не значащими словами параллельно шел совсем иной разговор и они играли в древнюю, увлекательнейшую игру, в которую не надоедало играть мужчинам и женщинам на протяжении десятков тысяч лет.

В этой игре слова излишни и ее конец заранее ясен обоим игрокам: они жаждали его, хотя вслух ни за что не согласились бы в этом признаться. И они наперед знали, все, что будет с ними. И пусть разверзнется под ногами земля, они все равно будут этого хотеть!

— Давно?

— Что давно? — не понял он.

— Разошлись давно? Прости, что спрашиваю, может тебе это неприятно?