Искушение - Леонид Левин

От нечего делать присматривался к развешенным, наваленным грудами на импровизированных прилавках курткам, дутикам, обуви. Товар бросовый, самого низкого пошиба, некачественное барахло, но его покупали соблазняясь дешевизной, яркостью упаковок, золотыми буквами в названиях мировых фирм. В Афганистане мне приходилось прицениваться к китайскому ширпотребу. Даже сами продавцы относились к этому добру с презрением, словно к дешевым подделкам. Знакомые офицеры, раз обжегшиеся на дешевизне плевались и не советовали брать даже в подарок для тещи, несмотря на внешне пристойный вид и доступные цены.

Закончилось курево. Купил в палатке у метро Малборо. Распечатал пачку, закурил. Воглый, перележалый табак плохо разгорался, отдавал прелью. Пачка свиду такая-же что у водителя черной волжанки, только содержимое отличалось как небо от земли.

* * *

Стены домов, забывшие о ремонте, шелушились старой краской и пятнами сырости. Улицы просто вопили, взывали к строителям. Но самое страшное творилось на тротуарах. Со всех сторон в глаза лезла нищета. Она протягивала руки с обочин, из подземных переходов, в вагонах метро. Женщины в невообразимых лохмотьях, старики, мужики с испитыми лицами, золотушные тощие дети просили, орали, требовали на все голоса Дай! Подай! Помоги!. Нищенствующие рассказывали о бегстве из родных краев охваченных войной. О том как уносили ноги от вчерашних хороших соседей и друзей, ранее лебезивших и заискивавших, а ныне оказавшихся вдруг титульной нацией, возжелавшей привилегий, проклеймившей всех остальных оккупантами, мигрантами, выталкивавшей взашей на вокзал, в Россию, в прорубь, в море, в реку… Беженцы из Молдовы, Таджикистана, Прибалтики, Кавказа… На папертях церквей сидели гроздья побирушек и нищенок, невесть откуда взявшихся грязных юродивых и чистеньких богомольных старушек со скорбными лицами.

Вдоль стен зданий пробирались, жалко озираясь в поисках съедобного, несчастные старики, несущие на лицах остатки былой интеллигентности, а на скукошенных телах обрывки прошедшего благополучия — состарившиеся, лоснящиеся дубленки, вытертыее шубейки, облысевшие на сгибах пыжиковые и норковые шапки. Голодные, грустные глаза метались по сторонам в поисках пищи, обшаривали мусорные ящики, кучи тары возле комерческих палаток.

По дворам рыскали стаи таких же потерянных, брошенных, оупустившихся как и покинувшие их хозяева, собак. Вчерашние любимцы и баловни, члены семей, обладатели персональных мисок, ковриков, игрушек, оказались ныне лишними, прожорливыми ртами и были изгнаны обедневшими, голодными людьми на улицу. Наравне с бомжами и пенсионерами псы азартно рылись в помойках, порыкивая злобно на двуногих конкурентов, выхватывая из старческих дрожащих рук наиболее привлекательные куски съедобного.

Среди всего этого бардака летали черными птицами гордые тяжелые бронированные мерседесы с правительственными трехколерами на бамперах, с милицейскими проблесковыми маячками и сиренами. Новоявленные монстры распихивали ржавые, тусклые жигуленки и москвичи, заезжали на тротуары, тесня проходящих людей к стенам, не замечая и презирая само их тщедушное, слабосильное существование. Из полированных, выложенных красной кожей автомобильных туш вываливали уголовные авторитеты ставшие бизнесменами, вчерашние пылкие комсомольские лидеры, ставшие уголовными авторитетами, партийные секретари вырядившиеся демократами, завлабы — неудачники вдруг объявившие себя экономическими гениями, экстрасенсы, провидцы, колдуны, прорицатели… Вылезали отдуваясь адмиралы распродавшие свои флота на металлолом и генералы шустро толкнувшие оптовым покупателям военное имущество и секреты.

Новые люди шли презрительно глядя на серый сбор неудачников, копошащийся внизу у ног, не нашедший местечка у сытного корытца новой жизни. Перед нуворишами словно по волшебству распахивались двери шикарных магазинов с запредельными ценами, склонялись кабаньи заросшие шеи быков-охранников, швейцаров и продавцов. Им заискивающе улыбались разнокалиберные проститутки, заполнившие Тверскую, подходы к Красной Площади, вокзалы. Новые русские словно дети в песочнице радовались высоким ценам, наворованные деньги ворочались в карманах, рвались наружу, демонстрируя зеленое обилие во всей красе и славе.

Женщины разных возрастов, красивые и не очень, стройные и полные, продавали тела всем желающим. Кто за валюту, кто за рубли, кто за стакан водки или бутылку пива. Совсем молоденькие девчонки подмигивали, отзывали в сторонку, жестами показывали какого рода услуги быстро и недорого могут оказать в ближайшей подворотне. Становилось страшно. Россия пропадала.

В подземном переходе неожиданно столкнулся с бывшим сослуживцем по полку стратегической авиации. В старой, обтерханной по краям шинели, с обвисшими погонами, тусклыми пуговицами, в явно неуставных теплых, давно не видевших щетки и крема ботинках, вчерашний сверхсекретный небожитель смотрелся словно карикатура на самого себя. Ранее в таком виде летчики не позволяли себе выносить мусор в военном городке. Мы отошли в сторонку и закурили.

Невеселый наш разговор проходил на фоне слезливых речитативов попрошаек, аккордеонных всхлипов, шаркания подошв молчаливой, серой, недоброжелательной, угрюмой толпы. Рассказал ему немного о себе. Об Афгане, Кавказе, фактическом уходе из армии. Сослуживец только горестно, безнадежно махнул рукой.

— Ну я в армии. Что толку? Довольствие не платят по три месяца. И это еще считается хорошо. Нас все таки пока ценят. Привечают на всякий случай. Изредка даже летаем. Поддерживаем форму. Да и бытовые условия получше чем у других родов войск. Сегодня ты не узнаешь гарнизон. Денег на ремонт никто не выделяет, дома обветшали. Трубы текут. Стены трескаются. Офицерское общежитие вообще в аварийном состоянии. Окна перекосило, туалеты не работают. Полы прогнили. Крысы шастают. Мерзость и запустение… Как впрочем и всюду. Но в армейских частях еще хуже. Довел Борька страну и армию до ручки. Офицеры уже стреляются — нечем детей кормить. На хлеб, мать его разтак, денег не хватает.

— Встретил на днях возле базара друзей. — Продолжил сослуживец. — Вместе Суворовское заканчивали. Их часть вывели из Западной группы войск. Обещали — в новый городок, построенный на деньги немцев. Всем женатым офицерам — отдельные квартиры… Райские кущи. Соцкультбыт. Торговый центр. Дивизия в Восточной Германии все шустро побросала. То есть немцам оставила. Домой побыстрее, в новые квартиры захотелось. Ну, естественно, начальство в накладе не осталось. Да и офицеры прибарахлились немного. Машины подержанные купили — Ауди, Опели, даже Мерседесы. Приехали, А тут — нате вам… Чистое поле, а вместо домов столбики с номерами. Местные деловары постарались. Денежки тю-тю….

— Так и живут. Начальство, никто и не сомневался, в соседнем городе жилье быстренько получило. Как же, как же — демократияс. Мать ее… Офицеры с семьями расположились в корпусах вертолетов и транспортных бортов. О полетах и боевой учебе даже говорить не приходится. Денег не платят. Вот бедолаги пока привезенное на барахолках толкают. Потом очередь до машин дойдет…. В конце-концов, глядишь и вретолеты толкнут, а сами разбредутся кто куда. Гвардейский штурмовой полк. Гордость авиации. Служить там раньше за честь считалось…. Может и на бомберы покупатель сыщется, а? Загоним за милую душу, со всем комплектом ракет и бомб…