Гибельная пучина - Сергей Зверев

– А ты говоришь – грязь на кухне, – с укором сказал боцману Нико. – И духовка у меня неслабая, – добавил он с гордостью, кивнув на гудящую печь, из которой торчала нижняя часть непобедимой воительницы. – Надо бы газ выключить, а то сильно подгорит.

Поручик нашел выключатель и перекрыл газ. Пламя потухло, но вонь от сгоревшего мяса нисколько не ослабела. Боцман помог повару подняться. Тот уже пришел в себя.

– Нет, на кухне меня никому не победить, – гордо заявил он и добавил: – Особенно бабе.

– На камбузе! – поправил боцман. – Эх ты, как был буфетчиком, так им и остался!

Из взломанных боцманом дверей показались остальные заложники. Они со страхом оглядывали следы баталии. Особенный трепет у них вызвали женские ноги, торчавшие из духовки. Но Голицын не оставил им времени для проявления эмоций. Он раздал своему отряду оружие убитых террористов.

– Мужики, – сказал он. – Нам остался сущий пустяк – выйти на палубу и спуститься в лодки. Оружие, которое вы получили, для понта. Стрелять разрешается только в воздух. Из пиратов или террористов вы вряд ли кого-нибудь подстрелите, а вот меня – запросто.

Но стрелять, к счастью, не пришлось. Последняя заминка вышла уже на палубе. Народу здесь не было, зато из недр корабля доносились звуки ожесточенной перестрелки. Но перед самым трапом старпом вдруг остановился.

– Пираты! – охнул он.

Поручик напрягся, но ненадолго. Это действительно были пираты. Скользящими тенями они переваливали через планшир и исчезали за фальшбортом. Значит, Абдулла выполнил свою задачу.

Голицын похлопал старпома по плечу:

– Не спеши. Это тоже пассажиры. Мы следующие.

Он выждал немного, давая сомалийцам время сесть в лодки и отойти, потом дал команду:

– Перебежками к борту по одному. И выберите самую большую лодку, нас тут много.

* * *

Когда последний из заложников спустился в лодку, Голицын с палубы «Дайаны» связался с командиром.

– Алло, Кэп, как меня слышно? Докладываю: задание выполнено, заложники освобождены. Грузимся в лодку и отваливаем. Какие указания будут насчет «Дайаны»? Топить или отпускать?

Но тут у Татаринова сработал позывной спутниковой связи. Из Москвы звонил вице-адмирал Старостин. Тон его был таким, словно они расстались каких-нибудь полчаса назад.

– Кэп, как ты?

– Нормально, ранен.

Тон Старостина не изменился, будто речь шла о самых банальных вещах. Ну, ранен, с кем не бывает.

– Слушай, Кэп, я сейчас дам трубку Новицкому. Он хочет тебе сказать пару слов.

Татаринов уточнил:

– Минуточку, товарищ адмирал. Я снова должен выполнять приказы этого индюка или могу действовать в соответствии с вашей последней инструкцией?

Вице-адмирал закашлялся, чтобы не рассмеяться.

– Ну, разумеется, работайте в соответствии с инструкцией. Как понял?

– Понял, не дурак! – отчеканил Кэп.

– Ну и молодец. Поправляйся. Передаю трубку. – В голосе Старостина опять послышалась усмешка.

Кэп знаком подозвал Деда и шепотом попросил:

– Постреляй немножко.

Дед понял и кивнул в ответ. На том конце связи Новицкий от нетерпения чуть ли не вырвал трубку у вице-адмирала.

– Татаринов, ты меня слышишь? Запомни, необходимо любой ценой сохранить судно! Это приказ! Как меня понял?

Дед выпустил в воздух длинную очередь из автомата. Кэп забубнил в трубку:

– Ваш приказ понял. Докладываю, мы связаны боем. Я ранен. На судне находится наш лучший специалист, старший лейтенант Голицын. Он руководит группой в мое отсутствие. – И оборвал связь. После этого снова обратился по параллельному каналу к Голицыну:

– Ну, что, Поручик, слышал разговор? Тогда делай, как считаешь нужным. Конец связи.

Голицын пожал плечами. Он разглядывал планшет Глока и лежавшую в нем коробочку пульта дистанционного взрывателя. Наконец решился.

«Будь что будет».

Он бросил планшет с пультом на палубу и полез через планшир.

В лодке его ждали и, как только он спустился, тут же отвалили. Голицын стоя оглядел горизонт. Сомалийцы в своих лодках давно взяли курс на невидимый отсюда родной берег. Абдулла обернулся и на прощание помахал Голицыну рукой. Поручик махнул в ответ и дал команду:

– Самый полный ход!

Лодка с заложниками задрала нос и понеслась к эсминцу. Поручик сидел на корме и внимательно вглядывался в удалявшийся борт «Дайаны». Но оттуда по беглецам не прозвучало ни одного выстрела.

Спустя пятнадцать минут арабы окончательно завладели «Дайаной». Кое-где еще звучали выстрелы – там добивали последних наемников Глока. Шариф выбежал на палубу. Лодки с сомалийцами и лодка с заложниками были далеко. Араб в ярости заскрипел зубами. И тут увидел валявшуюся на палубе черную коробочку с кнопкой. Рядом лежал раскрытый планшет Глока.

– Я так и знал! – прорычал Шариф и грязно выругался. – Этот ишак подсунул мне не тот пульт!

Шариф был уверен, что Глок убит вместе с его людьми. Поиски его трупа – дело времени. Террорист рассмеялся, взял черную коробочку в руки и подошел к самому борту. Он чувствовал себя победителем. Японский эсминец был хорошо виден в лучах заходящего солнца. Что ж, он успеет прибыть в нужное время. А если и не успеет, у него имеется контейнер с компактной ядерной бомбой. И он им всем еще покажет! Не убрав с лица злорадной улыбки торжества, Шариф нажал кнопку и стал ждать.

Но рвануло не там, вдалеке, где стоял эсминец, а где-то внизу, прямо под ногами. Палуба сухогруза вздрогнула, покосилась и начала уходить из-под ног. Шариф вцепился в поручень. Он не сразу сообразил, что только что взорвал собственный корабль.

«Что же теперь делать? – с ужасом подумал он. – Гореславский меня убьет».

Он ошибся. Убил его не Гореславский. От взрыва мины под палубой сухогруза сдетонировали тонны сложенных в трюме боеприпасов. Колоссальной силы взрыв разорвал судно на две половины. К небу взметнулся столб пламени. Грохот заставил содрогнуться воздух на много миль вокруг. Но Шариф этого уже не почувствовал, как не почувствовали и те из его людей, которые выискивали по корабельным закоулкам остатки частной армии Глока. Все они погибли.

Лодка с заложниками к этому времени уже достигла борта эсминца с красивым названием «Аянами», которое переводилось с японского как: «Волны, своей красотой напоминающие вышитые на шелку гребни моря».

На палубе, перегнувшись через планшир, спасенных заложников встречали бойцы группы подводного спецназа и их перебинтованный командир.

– Слышь, Поручик, что это с «Дайаной» случилось? – озадаченно спросил Дед.

Голицын посмотрел в ту сторону, где недавно маячил сухогруз, потом обернулся к товарищам и растерянно пожал плечами: