Врата джихада - Александр Чагай

Она положила руки на плечи Хамзату, сказала ласково:

— Может, поедешь со мной?

Дагестанец отрицательно покачал головой.

— Это трудно было бы объяснить.

— Наверное, ты прав. Но если захочешь. Я что-то могла бы сделать. Вернешься в Россию, устроим тебя на работу..

Но Хамзата было не убедить.

— Погоди отказываться, — заторопилась Агапова. — Это хороший шанс. Ты славный мальчик. И потом. меня не оставляет мысль, что будь мой сын жив, он мог бы оказаться на твоем месте.

Хамзат посмотрел ей в глаза, ответил зло и жестоко:

— У вас больше нет сына.

Она отшатнулась, словно ее ударили. Ни слова не говоря, села в машину. «Мерседес» тронулся с места и исчез из виду.

К Хамзату подошел пакистанский солдат, хлопнул по плечу, сунул в руки рюкзак.

— Держи. Паек, на первое время. А то худой как щепка. — Хамзат еле кивнул. — Да что ты такой квелый? Домой подбросить?

Праздник в Исламском университете был в самом раз­гаре. Вдоль большой лужайки выстроились стенды зем­лячеств: малайзийского, саудовского, египетского, индо­незийского, бангладешского. Разложены яркие буклеты, журналы, книги, всевозможные народные поделки, географические карты. У каждого стенда — национальные флаги. Студенты добросовестно потрудились, стараясь перещеголять друг друга. Флаги поражали своими размерами. Из тяжелого дорогого шелка, с бахромой, кистями. Были и подешевле, но тоже аккуратно пошитые. Российский, пожалуй, впечатлял более всего — длиной около трех метров, с окантовкой из золотистой материи. Рядом с флагом вытянулись, чуть ли не по стойке «смирно», Исмаил и Чотча. Ребята не­сколько напряжены, но это вполне объяснимо. Президент страны, прибывший на университетское торжество, как раз обходил стенды. У каждого задерживался на одну- две минуты, давая возможность музыкантам, расположившимся в центре лужайки, сыграть государственный гимн.

Военный джип подкатил прямо к арке, установленной у входа на лужайку. Ее украшали цветы и изречения Пророка. Хамзат спрыгнул на землю, поблагодарил солдата. Тот по- дружески потрепал его по плечу, газанул и скрылся в клубах пыли.

Юноша колебался. Он устал с дороги, от пережитых испытаний, одежда на нем была грязной, но. Хамзат сделал несколько шагов, и в этот момент услышал знакомый голос.

— Не спеши.

Это был Ксан. Чтобы не бросаться в глаза, русский стоял чуть поодаль, в толпе зрителей. Он догадывался, что Хамзат придет сюда, и уже около часа высматривал парня.

Юноша инстинктивно отпрянул:

— Не хочу.

— Хамзат, не торопись. Все мы ошибаемся. Ты от этого тоже не застрахован. Не ходи туда, ни к чему там светиться. Сядем, посидим, все спокойно обговорим. Хочешь — устроим тебя в другой университет, в другой стране. Деньги найдем, обещаю. Я хорошо к тебе отношусь, Хамзат, хочу помочь.

— Я тебе верю, — подумав, согласился дагестанец. — Правда. Может быть, действительно. Но сейчас просто не получается.

Он протянул Ксану руку. Тот был раздосадован, но все же ответил на рукопожатие. Хамзат повернулся, прошел через арку и зашагал через лужайку. К нему устремился один из охранников, схватил за рукав.

— Эй, оборванец. Что ты себе.

Хамзат ответил спокойно и уверенно:

— Я не оборванец, а студент. Немного опоздал, только и всего. Вот мои друзья — мы из России.

— Эй! Он ваш? — крикнул охранник Исмаилу и Чотче.

Те опешили от неожиданного явления сокурсника, од­нако послушно кивнули.

— Ну, иди. — охранник нехотя отпустил дагестанца. — Помылся бы, что ли.

Хамзат молча подошел к карачаевцам, стал рядом — под широким полотнищем российского флага. В поведе­нии дагестанца, в его взгляде было нечто такое, что удер­жало ребят от расспросов. Да и какие могут быть расспросы, когда президент сейчас подойдет к ним! Вот он уже пожимает руки российским студентам, оркестр играет государственный гимн. Когда президент перешел к следующему «объекту», ребята сразу же начали выпытывать у Хамзата, где он был, да что делал. Тот дружелюбно улыбался, отнекивался.

— Извините, парни, устал. Боялся — не успею. Приму душ, переоденусь. Через полчаса, ладно?

Со стороны все это наблюдал Ксан. В его взгляде читалось уважение к дагестанцу, у которого нашлось мужество сделать свой выбор.

Быстро вымывшись, Хамзат вернулся в свою комнату и начал собирать вещи. Их было не так много. Достал из шкафа несколько пар рубашек, футболки. Там же, на одной из полок, лежала цветная фотография стандартного размера в деревянной рамке. Семья Хамзата. Он там совсем малыш, может пять лет, шесть. Улыбающийся отец — черноусый, лихой — подхватил сына на руки. Мама обнимает их. Видно, что все трое безмерно счастливы и верят, что останутся такими навсегда.

Хамзат всмотрелся в лицо матери. В нем, несмотря на разницу в возрасте, можно было узнать ту женщину, с которой он полтора часа назад попрощался на базе ВВС «Чаклала».

Он бережно спрятал фотографию в рюкзак, вместе с остальным своим нехитрым скарбом. Из общежития юноша вышел через другой выход: не хотел видеть ребят, что-либо им объяснять. Забросив рюкзак за спину, зашагал вперед через безлюдный пустырь. Постепенно его фигура уменьшилась, пока совсем не исчезла в мареве жаркого дня.