Вольные стрелки - Михаил Нестеров

Многие испытали нечто похожее на огромное дежавю, когда на восточной части площади униформисты стали устанавливать столы. Одна из дам вспомнила, как в японском ресторане повар готовил мраморное мясо на раскаленном столе-жаровне, рядом с обеденным столом, прямо на ее глазах. А тут все гости стали клиентами. Кто-то наградил аплодисментами невидимого, как в сказке «Аленький цветочек», хозяина. И настроился на большее.

Все гости попали в настоящее закулисье. Прямо у них на глазах рабочие разгрузили аппаратуру. Одни настраивали лазеры, другие – музыкальные инструменты. И они перестали быть особо важными персонами, главными действующими лицами стали униформа, музыканты, официанты, повара. Они делали свою работу, не замечая клиентов; они бы прошли сквозь любого, не посторонись он вовремя.

Официанты разносили напитки и бутерброды на шпажках. К услугам гостей был шведский стол, главным на котором стала огромная чаша с ароматным пуншем.

А раут тем временем постепенно растворялся в ночи. Организатор не спешил включать иллюминацию. На столах зажглись свечи. Неяркий свет выхватывал сосредоточенные лица лазер-джеев. Но вот погас и он. Надолго.

Внезапный порыв ветра задул свечи. Городок погрузился во тьму. Он по-настоящему умер. Среди публики пронесся тревожный шепоток. И казалось, это он родил зеленые всполохи на цокольном этаже центрального здания, родил звуки быстрых ног. Мыши. И – королева мышей. Ее лазерная проекция заметалась по стене, показалась на карнизах и балконах, отразилась на черных стеклах опустевших квартир. Мышь бежала от страха, который окружал ее со всех сторон, и наконец юркнула в спасительную нору; за ней ринулась вся мышиная стая. Вовремя. На их месте вырос призрак с автоматом на груди и книгой в руках. Он прочитал устав-заклинание, вызвав еще одного призрака. И еще одного. Легкий, как утренний туман, дымок начал подниматься с земли. Образы трех фантомов перенеслись на дымное облако и стали подниматься вместе с ним, парить над землей, а затем трансформироваться в боевые самолеты...

Это стало сюрпризом и для Юрия Чернова. Он ничего не знал об этом эффекте, который действительно оказал на публику сильное психологическое воздействие. Три призрака окончательно приобрели очертания истребителей и поднялись высоко над землей. Чернову показалось, сейчас они обрушатся на них сверху, но... Выстреливший яркий лазер порвал их в клочья. Быстрый, как и положено свету, ослепительно синий, он заметался по небу, собирая контуры фантомов, и складывал из этого материала яркое современное здание, этаж за этажом. И сразу же в нем зарождалась жизнь. Вспыхивали окна, звучала рождественская музыка. Жить, не теряя ни мгновения, не дожидаясь, когда достроят еще одну стену, потолок, этаж, крышу.

– Боже, – прошептал Чернов, у которого спина покрылась инеем. Он уже знал, какой ответ получит от Вейсберга, если задаст ему вопрос: «Стоило ли это шоу затраченных на него денег?» – «Да. Каждого потраченного рубля».

Он не смог пересилить себя и поправил бокал в руке какой-то дамы, из которого ей потекло под ноги белое, искрящееся под лазером вино. Но не посмел поднять ей отвисшую челюсть...

Лазер тем временем выстроил здание, и оно дрожало от собственного великолепия. Так могло продолжаться вечно.

Проекция здания осталась, но поблекла перед вспыхнувшей звездой, в небесном блеске которой публике явился сам Юлий Вейсберг. Он шел с бокалом искрящегося шампанского навстречу гостям, явившись из темноты и тумана, сухим – из парящей воды. Множество образов родило его появление...

Но еще главнее этого события было само продолжение торжественного приема. Это только начало, а что будет дальше? Мороз по коже.

Первый, кому Вейсберг пожал руку, был генерал Разлогов. На генерале была полуспортивная обувь, черные брюки и зеленый клубный пиджак с серебристыми пуговицами. В этом костюме он походил на гольфиста на церемонии чествования.

Они не только обменялись рукопожатием, а даже обнялись – публично, стоя на периферии плаца, но освещенные так, как если бы находились в центре. Вейсберг не удержался от повторного вопроса, который не давал ему покоя, на который и он в свое время давал ответ. Но цена его выросла в тысячу раз.

– Что будешь делать со своим миллиардом?

– Дался же тебе этот миллиард!

Вот так они перешли на «ты».

Вейсберг избавился от того тягостного чувства «армии» за спиной этого моложавого генерала. И вообще, подумал он сейчас, взбредет же такое в голову!

– Поздравляю!

– Спасибо! Я не должен беспокоиться?

– Насчет Ха...

– Никаких имен! Сегодня я именинник. Я сегодня отрезал часть московского пирога.

– Мне нужно отдать приказ своим людям. Не беспокойся, они сдуют пыль с ее обуви. И никаких имен.

Вейсберг кивнул: согласен. Затем привлек внимание Мусы Сараева. Это была спланированная стыковка.

– Отойдем, – предложил Разлогов Сараеву, – где потише. – На ходу вынимая телефон, Разлогов направился туда, откуда минутой раньше явился перед гостями сам Вейсберг. Там действительно было чуть тише, но гораздо светлей, и генералу не нужно напрягать голос.

Плечистые и небритые охранники, приехавшие на «Хаммерах» и «Кайенах», выразительно посмотрели на генерала. Им показалось, он шагнет мимо них в подъезд. Но тот остановился в нескольких шагах. Окончательно погасил их волнение подоспевший за генералом авторитетный Муса Сараев.

Нажав на клавишу вызова, генерал дождался ответа Сергея Глумова и включил громкую связь.

– Как там наша голубка?

– Она в порядке. Правда, голубей стало больше в три раза.

– Я дал слово, что ты сначала сдуешь пыль с ее лапок, а потом уже вернешь на место.

– Я просто верну ее на место. А пыль пускай сдувает сама. Это ее лапки.

Генерал тихонько рассмеялся.

– Дело сделано, – сказал он. – Верните голубку в клетку.

– Ясно.

Генерал разговаривал с Глумовым по телефону, но если бы он склонился над подвальным оконцем, то смог бы увидеть Сергея, его неповторимую полуулыбку-усмешку. Сейчас на его лице было багрянцем написано: «Нас водила молодость в сабельный поход, нас бросала молодость на кронштадтский лед».

– О каких еще трех голубях говорил твой человек? – заинтересовался Сараев.

– «Ваш» человек, – осадил зарвавшегося рэкетира генерал. – Еще не вырос тот виноград, из которого сделают вино, что услужливый официант разольет в бокалы, а мы поднимем и, скрестив руки, выпьем на брудершафт да поцелуемся.

– Много текста, – поморщился Сараев.

Генерал бросил в рот освежающую конфету и, нарочито громко посасывая, дал ответ на вопрос:

– Три голубка, о которых сказал мой человек, из СКВР.Двое из них – мои агенты.Так что не беспокойся, у меня везде все схвачено. – Демонстративно глянул на часы и поторопил Сараева фразой: – Мои люди выводят заложницу. А значит, берег реки останется без охраны. Тебе стоило бы...