Придворные отморозки - Александр Тамоников

— Ну и давайте об этом, другом.

— Я обещал тебе объяснить, в каких целях захватил тебя? Объясняю. Слушай только внимательно, ибо каждое мое слово будет напрямую касаться твоего будущего.

— А не много вы берете на себя, Дмитрий Петрович?

— Не много, Егор, не много, и сейчас ты в этом убедишься. И чтобы не питал иллюзию скрыться отсюда, что, в принципе, в твоих силах, я кое-что тебе покажу. Надеюсь, у тебя крепкие нервы?

— Крепкие.

— Тогда смотри.

Вишняков вытащил из бокового кармана несколько фотографий. На снимках была изображена одна и та же сцена, но в разных ракурсах. Освещенная вспышкой фотоаппарата яма, в которой, скрючившись на каком-то мужчине, с перерезанным горлом лежала его бывшая супруга Галина.

— Узнаешь? — внимательно глядя на Астафьева, спросил Вишняков.

— Узнаю, — спокойно ответил Егор. — Вот, значит, как закончился ее путь, ее стремление к роскоши и беспечной разгульной жизни… Что же, она получила то, что заслужила. И кто порешил ее?

— Как кто? Конечно, ты!

— Я?

— Ну не я же? Я даже знаком с ней не был.

— А с чего вы взяли, что это я убил Галину? — Холодок пробежал в груди Егора, он почувствовал хорошо организованную ловушку.

— Ты в могилку-то повнимательнее глянь. Туда, где голова мужика, бывшего следователя прокуратуры, покоится, тоже, кстати, тобою конченного. Ты что, застал их вместе? И ревность помутила твой разум? — явно издевался над Егором Вишняков. — Неплохая версия для ментов, не так ли?

Егор всмотрелся в снимок и увидел кухонный нож, а рядом какие-то часы.

— Нож и часы мои?

— Твои, Егор, с твоими отпечатками. Такие вот дела!

Но Егор не слушал Вишнякова.

— Когда же вы успели их изъять у меня? А, ну конечно, их прихватила с собой Галина, когда приходила ко мне якобы насчет квартиры. Значит, собственную смерть себе приготовила и, конечно, по сценарию Карельского. Да… Дура!

— Что ты о ней, ты о себе подумай!

— А что мне думать?

— Как что? Представь себе, что будет, если эти фото с указанием точного адреса захоронения слить ментам? И нужным ментам! Что с тобой будет? Тебя арестуют и закроют в СИЗО для начала. А там, глядишь, на очной ставке ты вздумаешь бежать, ну и пристрелят тебя, как положено.

— Часы и нож в могиле могут оказаться не моими, а весь ваш базар — блеф!

— Это не блеф, а нож и часы твои, Астафьев.

— Что вы хотите? Чего добиваетесь?

— Я хочу от тебя немного, а именно вернуть свою дочь.

— Ничего не понимаю, какую дочь?

— Она у меня приемная, но тем не менее я люблю ее так, как большинство родителей не любят своих родных детей.

— И откуда вернуть?

— Из Чечни!

— Хорошее предложение, ничего не скажешь, и как вы видите это в реальном исполнении?

— Это твоя проблема.

— Зашибись! Ну, если вы считаете, что эта моя проблема, то хоть посвятите в курс дела.

— Это другой разговор, слушай.

И Вишняков рассказал Астафьеву подробности исчезновения дочери и о последующих звонках с требованием выкупа.

— А вы, вместо того чтобы заплатить, тянете резину и готовите человека, который должен вытащить вашу дочь.

— Не только вытащить Вику, но и уничтожить похитителей.

— И все это должен сделать один человек? Вы чем думаете, Вишняков? Это же невозможно! Даже теоретически.

— Я думаю тем, чем надо, и если бы считал, что акция изначально обречена на провал, не стал бы привлекать тебя.

— Может, объясните понятнее?

— Конечно, иначе зачем бы я привел тебя сюда. Подожди немного.

Вишняков подошел к своему рабочему столу, достал потертую военную карту.

— Подойди сюда.

Когда Вишняков наклонился, Егор увидел у того за поясом пистолет. План созрел мгновенно, но его еще рано было воплощать в жизнь — послушаем, что задумал этот подонок. Дмитрий Петрович начал:

— По моим данным, подтвержденным данным, дочь содержится в горном заброшенном ауле Алтан-Юрт, вот он, отмечен на карте. Почти на самой границе с сопредельным государством. Наших войск там не было и нет, боевых действий не ведется, нейтральная, скажем так, зона. Самое сложное — добраться туда, но с твоей подготовкой это возможно. Чеченцы держать там большие силы не смогут, в этом просто нет необходимости, они не допускают мысли, что кто-то может посягнуть на них там.

— Откуда вы знаете, что чечены допускают, а что нет?

— Ты бы стал держать там большой отряд? Его кормить надо, платить… Чем платить, если в боевых действиях они не участвуют и никого не грабят, там просто некого грабить. Они ждут выкупа!

— Так и отправляйся к ним сам.

С этими словами Егор выхватил пистолет Вишнякова, ударом рукоятки на короткое время вырубив последнего. Обыскал его. Кроме заряженного пистолета «ПМ» и дополнительной обоймы, никакого оружия при нем не оказалось. Прошел к двери, закрыл кабинет на ключ. Затем Астафьев усадил тучное тело Вишнякова в кресло, плеснул ему в лицо водки, так как воды не нашел.

Дмитрий Петрович пришел в себя. Встряхнул головой, посмотрел на Егора, сидящего напротив с направленным в живот Вишнякова стволом.

— Вот ты как, Егор? Лихо! Молодец!

— Своих поджопников хвалить будешь, я не нуждаюсь.

— И все же умели раньше готовить «спецов», ни малейшей оплошности не прощают! Используют каждую мелочь!

— Ты дифирамбы-то заканчивай петь. Лучше думай, как теперь следует поступить.

— А что ты предлагаешь?

— Во-первых, всю свою стаю собери на первом этаже и предупреди, чтобы не вздумали пойти на штурм, это для тебя смерть. Хотя нет, это как раз и спровоцирует штурм.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я думаю, что Карельский не упустит такой шанс убрать тебя. Кому ты доверяешь больше всех?

— Своему троюродному брату, Рудакову.

— На телефон, свяжись с ним, пусть он рассеет охрану, а Карельского держит под контролем.

— Дался тебе этот Карельский!

— Ты прав. Он еще ответит за смерть Галины!

— Ну хорошо, а что дальше? Захватил ты меня, молодец, недооценил я тебя, но дальше-то что? Думаешь уйти отсюда, прикрываясь мной? Куда, Егор? Следом последует «хвост». Тебя в любом случае уничтожат.

— Вполне вероятно. Но сначала я пристрелю тебя.

— И обречешь своих престарелых родителей на медленную, мучительную смерть.