Наше дело - табак - Илья Рясной

Он прижмурился блаженно от этих мыслей, но тут в затылке опять отдалась боль.

— Вот черт, — Шамиль зашипел и полез в стол за лекарствами. Вытряхнул из круглой коробочки на ладонь желтую капсулу безумно дорогого немецкого лекарства, проглотил, не запивая водой. Боль отступила минут через пять.

Он потянулся к еженедельнику, где были расписаны дела на сегодня. Это одна из расплат за высокое положение — чем выше забираешься, тем более плотно становится расписанным твой день. Потому что дела расширяются, и, если не хочешь прослыть лохом, чтобы подданные тебя надували, утаивали деньги и делали за твоей спиной, пользуясь твоим именем, левые делишки, нужно быть в курсе всего. Самые верные помощники втайне мечтают об одном — залезть тебе в карман, в этом Шамиль убедился давно и карал в таких случаях строго.

Нажав на кнопку селектора, Шамиль вызвал к себе Леву Гутмана, того самого, который провернул дельце с морячками в аэропорту, утерев нос Корейцу. В последнее время табачный король стал приближать к себе больше вот таких цепких мальчиков в тщательно выглаженных костюмах, дорогих галстуках, с дипломом о высшем университетском образовании, лишенных каких-либо глупых иллюзий и жаждущих, как и положено жаждать нормальному человеку, одного — денег. Вопросы с ними Шамилю решать было куда проще, чем с бывшими корешами, с которыми сиживал на нарах, — у кого-то из них голова была забита всяким мусором, глупыми идеями, дурацкими принципами, излишними предубеждениями, кто-то был переполнен злобой на весь мир, что тоже мешало делу. Братва потихоньку начинала роптать, что сопляки в организации забираются все выше и выше. Но Шамиль, освоив, искусство разделять и властвовать, хитро — сеял, а потом гасил раздоры. Умение управлять — это умение разделять людей, стравливать, затем мирить, но всегда выступать кем-то, кто над ними. Быть разводящим по всем проблемам. Пускай братва живет в напряжении, чтобы ни одной падле не приходили в голову всякие дурные мысли типа подсидеть любимого пахана и самому стать разводящим. К сожалению, практика показывает, что такие мысли возникают очень часто даже между лучшими корешами, когда выясняется, что есть что делить, а тем более если речь идет об очень больших деньгах.

— Ну что, доктор Гутман, — поглядел испытующе Шамиль на университетского выпускника. — Излагай дела наши многотрудные…

— В клинику эту сладкую парочку отвезли, — начал деловито докладывать Гутман. — Врач сказал, что на ноги их быстро поставит. А дальше только от них будет зависеть — продолжать в том же духе или нет.

— Продолжать? — усмехнулся Шамиль. — Не, доктор Гутман, у нас не забалуешь… В гробу они будут продолжать.

Пара «торпед» — боевиков подсела на наркоту. С одной стороны, после такого падения надлежало сразу гнать их в три шеи. С другой — кадры ценные. А новых набирать — это риск. Каждый новый человек в организации — это опасность, что тебе внедряют его конкуренты или менты. Поэтому Шамиль для подобных случаев, которые, к сожалению, возникали в связи с тотальным падением нравов все чаще, договорился с частной наркологической клиникой, и парней потихоньку ставили на ноги. Если после этого они на ногах стоять не хотели, им эти ноги просто ломали и братков выкидывали прочь.

— Блатные узнают, скажут: «Там какой-то вытрезвитель, а не серьезная организация», — усмехнулся Гутман.

— О людях надо заботиться, Левчик. Когда люди знают, что к ним относятся по-человечески, они за тебя глотку выгрызут. Из-под палки работают рабы.

Гутман кивнул. Спорить он, естественно, не собирался, хотя в душе ненавидел этих больных коровьим бешенством «быков», которые составляли пехоту организации, непосредственно вышибали деньги, осуществляли грубую работу и без которых, понятное дело, не обойдешься.

Тут раздался звонок. Шамиль поднял трубку.

— Слушаю вас, — произнес он густым голосом, который в прошлом году ему небезуспешно ставил старейший диктор областного радио.

— Шамиль, брат, — в трубке послышалось какое-то хрюканье. — Это я.

— Я уже понял, что это ты, Шар.

— Тут пидоры наехали, да… Наехали, представляешь, на меня. Пидорня такая…

Шар успел надраться с утра и еле вязал лыко. Да, под'износился парень на бандитской работе. Он верховодил шайкой по торговле крадеными автомобилями и прикрывался в многочисленных разборах авторитетом Шамиля, отстегивая ему кое-какие деньги.

— Тут ко мне азербайджанцы приходили, интересовались, кто такой Шар, — спокойно произнес Шамиль. — Так кто ты?

— Азербайджанцы, да?.. Они что, меня пришить хотят, да? — жалобно простонал Шар.

— Хотят…

— Суки… Суки черные… А ты что, Шамиль?

— Я им сказал, что ты из наших близких.

— А они что?

— Отвалили.

— Отвалили, да…

— Зарвался ты, Шар. Со всеми на ножах. Лечить тебя пора.

— Да не на ножах я ни с кем. Суки, все на меня прут. — Дар всхрюкнул еще жалобнее. — Шамиль, ты же меня знаешь…

— Знаю…

— Не отдавай меня никому… Пожалуйста.

— Ты еще зарыдай…

— Шамиль… Я же за тебя, — Шар всхлипнул, — кого хочешь…В дугу!..

— Не отдам.

— Спасибо, Шамиль. Ты мне друг. Друг, да…

— Все, пока. — Шамиль положил трубку и кивнул на телефон Гутману. — Еще один клоун.

Да, это была еще одна забота. Чем выше забираешься, тем больше вокруг тебя вьется мошкарой людей, за которых надо отвечать. И сдавать этих людей никому нельзя, поскольку если начнешь их сдавать, то люди побегут к твоим врагам. Шар — козел натуральный. Пора его укорачивать чуток. По-свойски.

— Ладно, что по Кумаринскому району?..

— Деньги перевели. Продукты закупаются, — начал перечислять Гутман, наизусть выдавая цифры, будто в голове его щелкал калькулятор.

— Ты меня цифирью не загружай, — оборвал Шамиль. — Культурная программа?

— Казачий ансамбль будет. С шашками. С дикарскими плясками. Людям нравится. Навевает мысли о патриотизме, — ухмыльнулся Гутман.

— А чего? Во время выборов сработало.

Выборы в Кумаринском районе — это была песня души. Это был триумф. Именно тогда Шамиль ощутил, что весь мир у него в кармане. Что он может все. Тогда ему Удалось протолкнуть одного из своих корешей, сидевшего вместе с ним за хозяйственные преступления, в главы районной администрации. Менты что-то пытались возражать, все уши народу прожужжали: вы голосуете за уголовника, который мало того, что сидел, так еще и сейчас занимается преступным промыслом, кореш Шамиля, его марионетка. Мол, за бандита Шамиля голосуете. Но куда им тягаться с большими деньгами?

Ух, сколько шамилевцы тогда баксов полновесных в средства массовой информации уронили, творя из пустоты образ народного защитника, пострадавшего от большевиков за предприимчивость и теперь мечтающего создать отдельно процветающий оазис в масштабе района на территории нищей России! И перспективы кандидат в главы администрации ошалевшему от счастья лицезреть его морду народу расписывал — Остап Бендер мог бы отдыхать. Все стены, каждый столб и трансформаторную будку ребятишки, щедро оплачиваемые предвыборным штабом, обклеили плакатами и листовками, с которых мужественно и строго взирал невинно пострадавший от большевиков кандидат. Пенсионерам к пенсии денежек подкинули и еще пообещали. Работягам несколько цистерн пива и водки выкатили — залейся, трудовой люд. В результате кандидат от партии Шамилевой собрал восемьдесят процентов голосов, и теневой табачный воротила получил свой подконтрольный приграничный район. Времени ему много не понадобилась, чтобы развернуться там во всю ширь, начать подминать под себя и торговлю, и таможню. С милицией, правда, загвоздка вышла — назначили туда цербера упертого и деньги не берущего. Но рано или поздно, табачный король был в этом искренне уверен, и с райотделом внутренних дел все вопросы будут решены. Потому что он, Шамиль, уже власть, а не просто намывший в мутной воде баксов бывший официант.