Большая пайка - Юлий Дубов

— Ты понимаешь, что все срывается? — тихо спросил Марк у Еропкина, когда они, чуть отстав от директора, выходили за ним в холл.

— Да все нормально, — пожал плечами Еропкин. — Подумаешь, люкс. Обычный двухместный номер, понима-аешь, только побольше, и шкаф с посудой стоит. И холодильник. Поселим твоих профессоров по одному в двухместные номера, они разницы и не заметят. Зачем им, понима-аешь, холодильники?

Выйдя в холл, Еропкин и Марк увидели, что Ленка дремлет в кресле, а Терьян и Сысоев таскают пачки книг из микроавтобуса и складывают их у стенки. Пока директор о чем-то говорил с регистраторшей, Марк подбежал к Виктору:

— Что, все получилось? Что-то очень быстро.

— Да ни хрена еще не получилось, — ответил Виктор, бросая пачку на пол и вытирая рукой лоб. — Ларри там воюет. А это то, что по линии «Академкниги» пришло. Нам бы надо все это куда-нибудь сложить, в надежное место, чтобы не растаскали. А то к обеду уже приедут проверять, как храним материальные ценности. Если что, Серега в жизни не отчитается. Тут книг на шесть тысяч. С директором поговорили? Нам же еще и место для киоска понадобится.

— А я тебя сейчас познакомлю, — сказал Марк и потянул Виктора к регистратуре. Но директор уже заметил необычную суету и сам шел к ним.

— Это что, материалы для вашей школы? — спросил он, с удивлением глядя на гору пачек.

— Да нет, — сказал Виктор. — Материалы еще должны подвести из Москвы. Это литература. Книжный киоск у нас будет.

— По специальности? — поинтересовался директор. В глазах его что-то блеснуло.

— Ну и по специальности, конечно, — сказал Марк, наступая Виктору на ногу.

— То есть, эта партия лишь наполовину по специальности, к вечеру должны подвезти остальное. Между прочим, тут уже кое-что есть. — Он поднял с пола пачку, на которой было написано «Алиса в стране чудес» («Алиса» вышла в «Памятниках» примерно за месяц до школы, и достать ее было совершенно невозможно).

— Хм, — сказал директор. — А нельзя посмотреть списочек, что вы там вообще ждете?

— Да о чем речь, Борис Иванович, конечно, можно. Только, если не возражаете, ближе к вечеру, когда совсем все доставят. Нам бы какое-нибудь помещение, чтобы сложить эти пачки. А вечером, когда остальное привезут, и список представим, и живьем можно будет посмотреть. Или уж завтра утром.

Директор оказался библиофилом. Ждать до утра ему определенно не хотелось.

Он немедленно дал команду, и два здоровых мужика за десять минут перетащили все книги в одно из административных помещений. Ключ от него директор торжественно вручил Терьяну.

— Вот, распоряжайтесь. — И, повернувшись к Марку, сказал:

— Я там у вас случайно Кэрролла присмотрел. Не продадите мне?

— О чем речь? — Марк гостеприимно развел руки, хотя все двадцать книг были поделены еще в Москве. Черт с ним, с одним экземпляром, в конце концов себе он еще достанет. — Сергей, открывай комнату.

Марк уже начал было распечатывать одну из пачек, как Еропкин, неотлучно следовавший за директором, отодвинув Марка в сторону, взял у него всю пачку и протянул директору:

— Борис Иванович, пожалуйста, это вам от оргкомитета. Примите в знак уважения.

— Да нет, ну что вы, — засмущался директор, — я же заплачу. — Достав из бумажника двадцать пять рублей, Борис Иванович протянул их Сергею: о том, что Терьян — казначей школы, уже было известно.

Когда Сергей попытался найти сдачу, директор остановил его:

— Я еще зайду. Вы там запомните, сколько чего, а потом разберемся.

Когда комнату с книгами заперли окончательно и все снова двинулись в холл, Еропкин на ходу принялся шепотом втолковывать Марку:

— Ты же видишь, дурья голова, что он запал на книги, а вам тут, понима-аешь, десять дней ошиваться. Отдал — и ладно. Тут еще проблем будет — невпроворот. А он поможет. Он же директор, все тут может решить.

В холле директор повернулся к Марку и спросил:

— Так все же, если честно, сколько вам нужно люксов?

Еще через час Марк, Сергей и Ленка, пообедав и выпив пива, купленного в пансионатском буфете, завалились спать. Ключи от трех люксов, дарованных директором, Марк оставил в регистратуре, предупредив о возможном приезде Платона. Виктор снова уехал в город. Еропкин куда-то пропал еще до обеда.

Сергей проснулся от телефонного звонка и не сразу сообразил, где находится. Солнце уже заходило, шторы были задернуты, в номере царил полумрак.

Звонил Платон.

— Сережка, как дела?

— Книги привезли, сложили в администрации. Ключ у меня. Там же стоит сейф с деньгами. Первые двадцать пять рублей я уже получил — директор попался образованный. У Марка ключи от трех люксов. Но я считаю, что один надо вернуть — зачем зря платить деньги? Возьмем, когда кто-нибудь приедет.

— А зачем он хапнул три люкса? Я же ему сказал — два. Это он третий для себя взял. Фиг ему! Скажи, чтобы третий ключ сдал, но чтобы мы всегда могли его получить. Что еще?

— Все. Пообедали и легли спать. А как у тебя? Что Ларри?

— У меня все в порядке, — расплывчато ответил Платон. — Ларри, кажется, решил проблему, но книги привезут только завтра. И завтра же приедут проверять, как мы их храним. А сейчас вот что. Ты знаешь ресторан «Кавказский» на Невском?

Не знаешь? Ну ладно. Пойди, возьми деньги — рублей двести, больше не надо, — разбуди ребят, бегите на автобус, берите такси, как угодно, но чтобы к семи часам вы уже были там. Не будут пускать — скажешь, что Зиновий Маркович звонил. Стол уже будет накрыт, посмотри, чтобы все было в порядке, садитесь, но не очень гуляйте, дождитесь меня. А где Еропкин?

— Знаешь, он еще до обеда куда-то сгинул и больше не появлялся. Наверное, в городе.

— Нет, здесь его не было. Кстати, как он тебе?

Саша Еропкин не понравился Сергею с первого же взгляда. Он определенно не принадлежал к их кругу, но главным было не это. Что-то в нем сразу оттолкнуло Сергея. Может быть, полуграмотная речь, засоренная постоянным «понима-аешь», может, беспокойно бегающие глаза, а может — какая-то настойчиво выпячиваемая самоуверенность. Но, скорее всего, Сергею не понравилось, как Еропкин смотрел на Ленку. Сергей ничего не знал об этой женщине, впервые увидел при посадке в поезд, и сильного впечатления она на него поначалу не произвела, к тому же Терьян был человеком семейным и жену любил. Но он полночи просидел в купе рядом с Ленкой, и ему показалось, что она обращает на него какое-то особое внимание.

А когда Сергей проснулся утром, заколдобев от неудобного сидячего положения, то первое, что он увидел, — это свернувшуюся в клубок Ленку, которая спала, положив ему голову на колени. Он осторожно потряс ее за плечо, чтобы разбудить, Ленка открыла глаза и улыбнулась Сергею так, будто они были знакомы сто лет, и от этой улыбки ему вдруг стало весело и хорошо. Поэтому, когда Еропкин подходил к Ленке с какими-то вопросами или громко говорил что-то в явном расчете произвести на нее впечатление, Терьян даже передергивался внутри.