Магнат. Люди войны - Николай Соболев

Рабочие! Солдаты! Объединяйтесь, чтобы сражаться на улицах. CNT призывает вас к борьбе. Да здравствует классовая война! К оружию!'

Все, как обычно — много громких призывов и мало организации. Хорошо хоть до стрельбы дело не дошло, побузили и разошлись, когда правительство справилось. А мне теперь разгребай — график производства к черту, один склад пустой, другой переполнен, вгорячах два станка запороли, Белл рвет и мечет…

Самолет тряхнуло и я вцепился в подлокотники

— Не дрова везешь, сучье вымя! — рыкнул на пилота Сева Марченко.

Он понемногу возвращался к летной работе после аварии в горах Наварры, пока в статусе инструктора, но недалек тот день, когда врачи разрешат ему сесть за штурвал самому.

— Не ссы, jefe, все в порядке, — обернулся Сева ко мне, скалясь во весь рот.

— Вперед смотри, — добродушно буркнул Ларри, сидевший на втором ряду.

Панчо, придержав свои бумаги, перекрикивал гул мотора и докладывал результаты нашего расследования:

— Зимой эмиссар Санхурхо встречался с итальянским послом и заявил, что военные намерены привести в правительство людей, которые выступают против «большевизма» и восстановят порядок.

— Как отреагировали итальянцы? — папку с материалами я открывать не стал, чтобы свистевший по кабине сквозняк не разметал плоды непростой работы.

— Пригласили в Рим полковника Ансальдо…

Ага, известный авиатор и большой монархист.

— … министр Итало Бальбо обещал отправить двести пулеметов и боеприпасы к ним.

— Ого! А как везти собирались, известно?

— Через Гибралтар, — криво усмехнулся Панчо.

Ну вот и английские ушки вылезли, если, конечно, итальянцы не блефовали — никогда не поверю, что протащить такой груз через важнейшую военно-морскую крепость Британской империи можно без ведома командования.

— Кроме военных, кто еще причастен?

— Да всякой твари по паре, — ответил Панчо, не убирая с лица ухмылку. — Монархисты, карлисты, правые республиканцы…

— А этот, фашик из Кортесов, Хиль Роблес?

— Явно нет, но втихую поддерживал.

Все завертелось, когда премьер-министр Асанья переместил Санхурхо с поста генерального директора Гражданской гвардии на менее престижную позицию командующего карабинерами*. Генерал немедля начал контакты со всеми недовольными Асаньей, раздавая направо и налево обещания «мы быстро восстановим порядок и возьмем на себя всю ответственность, если поворот влево приведет Испанию к анархии», «мы не допустим создания в Мадриде революционного правительства». Поскольку за Санхурхо тянулась слава «победителя» в Рифской войне, то он стал наиболее приемлемой фигурой для заговорщиков.

Guardia Civil, Гражданская гвардия — жандармерия; Cuerpo de Carabineros, Корпус карабинеров — пограничники и таможенники.

— Там подробно расписано, — кивнул Панчо на папку в моих руках.

«Республиканскую диктатуру социалиста Асаньи» наметили валить путем одновременного выступления по всей стране: в Севилье, Гранаде, Вальядолиде, Кадисе и Памплоне. Помимо военных, в дело вписались шесть тысяч рекете в Наварре и несколько сотен ультранационалистов в Кастилии. Заговорщики предполагали, что начальник генерального штаба Годед арестует или застрелит Асанью, после чего отдаст приказ о выдвижении колонн из мятежных городов на Мадрид, и на том левореспубликанское правление закончится.

— А что мой знакомец Франко? Неужели не участвовал?

— Ну как же, его в план включили, он же командует бригадой в Ла-Корунье. Только Франко не будь дурак, сильно засомневался в реальности плана и потому решил сидеть на попе ровно.

— Кинул всех?

— Ага, зато ныне числится среди «верных республике генералов».

Вот же сволочь хитрозадая…

— Заходим на посадку! — крикнул через плечо Сева.

— Аэродром далеко от города?

— В Табладе, километра четыре.

— А ближе нет?

Сева пошуршал картой из планшетки:

— Есть еще две полосы, девять и пятнадцать километров.

Названия я точно не помнил, но сквозь большое окно салона хорошо видел внизу новое искусственное русло Гвадалквивира и старицу прежнего русла, между которыми и располагался аэродром. Похоже, тот самый, на который забазируется «Кондор».

— Сева, ты бывал здесь? — подозвал я летчика, как только мы сели.

— Пару раз, jefe.

— Тогда займись кроками, нам сюда часто летать, пусть ребята с обстановкой знакомятся.

Пилоты переглянулись:

— Сделаем.

Рабочий поселок затерялся среди бесконечных апельсиновых рощ — завод концентрата поставили как можно ближе к плантациям, чтобы сократить расходы на транспорт. Простые щитовые домики, до чего-то более серьезного руки пока не дошли, единственное каменное здание делили управление и клуб. Ну так и народу тут поменьше, чем в Овьедо, но практики те же — цитрусы собирали объединенные в кооперативы крестьяне, при заводе действовали школа и фельдшерский пункт, а также общества и кружки стрелков, охотников, скаутов-exploradores… Даже любительский театр имелся, и замахнулся он ни много, ни мало на Лопе нашего де Вегу с его бессмертной пьесой «Фуэнте Овехуна».

После отчета дирекции меня пригласили в клуб, где рабочие и сборщики апельсинов долго мотали душу на предмет новых кооперативов и заводов, а после официальной части откровенно хвастались своими подвигами в подавлении мятежа Санхурхо.

По мере знакомства с ходом пронунсиаменто я краснел и бледнел от стыда за свои поспешные выводы и высокомерие — если не Санхурхо, то кто-то из его офицеров Ленина читал. Во всяком случае, дейстовал строго по заветам: путчисты арестовали жевавшего сопли гражданского губернатора Севильи и взяли под контроль весь город, включая стратегические пункты — телеграф, телефон и железнодорожную станцию. Да еще разобрали в нескольких местах рельсы, чтобы исключить прибытие лояльных правительству войск. И даже про мосты не забыли, но тут случился облом: наш завод находился как раз возле Лора-дель-Рио, рядом с важным мостом через Гвадалквивир. И члены стрелкового клуба арестовали посланных мятежниками подрывников.

Тем временем коммунисты и CNT выпустили тысячи листовок, на забастовку встала вся рабочая Севилья, в полдень центр города заполнили толпы с флагами и транспарантами, а летчики и техники военного аэродрома Таблада отказались присоединиться к мятежу, несмотря на то, что уговаривать их явился лично Санхурхо.

На чем потерял время, и когда по городу разнеслись слухи, что из Мадрида направили два эшелона с войсками, соратники заявили потенциальному каудильо о неготовности гарнизона к бою с правительственными частями. И как только пришли сообщения, что мятежи в Кадисе и Хересе подавлены, генерал ударился в бегство, но его автомобиль задержали по дороге к португальской границе.

А в оставшемся без власти городе началось традиционное испанское веселье — возбужденные толпы разнесли вдребезги несколько закрытых клубов