Присяга Российской империи - Александр Прозоров

У толстых кирпичных стен имелось и еще одно неоспоримое преимущество – внутри дома, несмотря на самую лютую жару, всегда было прохладно.

Ира встретила гостя в дверях, одетая в легкий шелковый костюм. Немного ниже мужа ростом, голубоглазая и улыбчивая, она могла символизировать собой образец красоты русской женщины: хорошо упитанная, круглолицая, с румяными щеками и длинной косой. При первом же взгляде на нее становилось ясно, что в доме у этой хозяйки всегда царит уют, покой и сытость.

– Что обедать не пришел? – Супруга первым делом чмокнула мужа в щеку и только после этого обратила внимание на гостя: – Здравствуйте, раздевайтесь. Сейчас я вам тапки дам. Илья, там у вам опять стрельба слышалась. Что случилось?

– А, ерунда, – с показной небрежностью отмахнулся Ралусин. – Опять пара дехкан гашиш протащить пыталась…

Капитан пристально посмотрел полковнику в глаза и еле заметно качнул головой из стороны в сторону. Тот понимающе кивнул и расплылся в широкой улыбке:

– Рад познакомиться. Ваш муж рассказывал о вас очень много хорошего.

– Здравствуйте, дяденька! – хором поздоровались высунувшиеся у мамы из-за спины две девчонки, после чего одна из них спросила: – А что вы нам привезли?

– Шоколадку, – ответил гость. – Только я ее в машине забыл. Я ее вам завтра через папу передам, хорошо?

– Девочки, ну, как не стыдно попрошайничать! – попыталась осадить их мать, но Чупара успокаивающе кивнул:

– Ничего. Именно так дети и должны себя вести. Близнецы? Сколько им?

– Четыре и три. Погодки, – прижала хозяйка малышек к себе. – Младшая уже здесь родилась. Да что вы в дверях стоите? Проходите к столу. Борщ есть будете?

– Борщ? Звучит соблазнительно.

– Так проходите, садитесь. Я сейчас принесу.

На застеленном скатертью столе в ближней комнате уже стояло угощение: большое блюдо с нарезанными огурцами и помидорами, тарелка с бужениной, две банки рыбных консервов, влажный, белый и рассыпчатый местный сыр, больше похожий на брынзу, бутылка водки.

– Я вижу, к тебе здесь относятся с уважением, – покачал головой гость. – Моя супруга сама никогда коньяк не выставит. Каждый раз уговаривать приходится.

– Это она зря, – укоризненно покачал головой хозяин дома. – Немного алкоголя вечером и для сердца полезно, и нервы хорошо успокаивает.

Илья разлил водку по рюмкам, не забыв и жену. Вскоре показалась и Ира, неся в руках огромную супницу. Комната моментально наполнилась едким, чуть кисловатым запахом вареного мяса. Гость сглотнул слюну, предвкушая угощение.

Размешав суп большой мельхиоровой поварешкой, хозяйка наполнила всем тарелки, присела сама.

– Давайте за встречу, – предложил Илья, подняв рюмку.

Все согласно чокнулись, взялись за ложки, и в воздухе надолго повисла тишина. Закончив еду первой, Ира поднялась:

– Вы меня извините, детей уложить нужно. Я немного попозже подойду.

– Нет, ничего, – привстал со своего места гость.

Когда они остались наедине, Ралусин снова наполнил рюмки, на этот раз только две:

– За тех, кто в дозоре.

– Да, за это выпить нужно, – согласился полковник, опрокинул водку в горло и решительно отодвинул рюмку в сторону. – А интересный у нас с тобой разговор в штабе получился.

– Вы о чем, товарищ полковник?

– Обо всем, капитан. Я, кстати, давно к тебе приглядываюсь. Небогато живешь. Наркотики, что взял, сжигаешь полностью, никто из таджиков рядом не крутится, дорогу для своих открыть не просит. То есть, на лапу не берешь. Бойцов своим к местным на приработки не отпускаешь, отпусков им не продаешь. Даже топлива казенного у тебя, я слышал, никто ни одного литра не купил. Неужели на один оклад существуешь?

– Да вы… – Ралусин ощутил, как кровь ударила в голову, и лицо налилось краской. – Как вы… За кого вы меня держите?!

– За начальника заставы. – Гость взял с тарелки кружок помидора, старательно посолил и положил на язык. – Почти все хоть как-то пытаются к окладу денежку прибавить. Кто-то солярку или стройматериалы помаленьку «налево» пускает, кто-то солдат на бахчу дает, чтобы меню арбузами разнообразить, кто-то «своим» проходы открывает. Последних мы, естественно, убираем. Остальных терпеть приходится. Кто не без греха?

– У меня пока еще офицерская честь сохранилась, товарищ полковник! – бросил вилку на стол капитан. – Я Родину по кусочкам продавать не собираюсь!

– Ты нештатное белье, кроссовки, спальники и радиостанции портативные за какие деньги купил?

– Черт… – Ралусин поставил локти на стол и закрыл лицо руками. – Черт! Ну, невозможно, товарищ полковник, в наших буцах по двадцать километров в день пограничникам отмахивать! И зимой им легкое теплое белье нужно, а не наши ватники. Пока в них идешь – жарко. Как остановился – холодно. И без спальника в секрете хреново. Не отдохнуть толком. И рации штатные армейские – дерьмо. Нам секретность ни к чему, нам уоки-токи сойдут, для оперативной связи. Тревогу поднять или условный сигнал одним словом произнести. Вы хоть раз ящик с рацией на спине таскали?

– Вы забыли ответить на мой вопрос, капитан, – укоризненно покачал головой гость.

– «Шишигу[1]«в прошлом году таджикам для вывоза урожая дал.

– Все-таки, никто не без греха, – цыкнул через зубы Чупара. – Ну да ладно, мне другое интересно. Зачем тебе понадобилось ко всему этому снаряжению семь банок растворимого кофе докупать?

– Деньги еще оставались, вот и купил на них кофе, тревожным группам на дежурстве взбадриваться.

– Значит, ни копейки в карман, но и ничего от себя?

– Пятнадцать рублей добавил, – хмуро ответил капитан.

– Да ты налей, – рассмеялся гость, – никто тебя за этот кофе сажать не собирается. Будь моя воля, в пример бы поставил, как начальник о заставе заботится, боеготовность повышает вопреки стараниям службы снабжения и желаниям руководства среднего звена. Однако, нельзя. Все-таки нарушение дисциплины. Так что, капитан, какие у тебя дальнейшие планы?

– Родине собираюсь служить, – все так же хмуро ответил Ильин. – Честно.

– Это понятно. Только какой Родине? Той, что из себя толпу нестройную представляет, в которой каждый только о себе думает, и лишь один из ста – о России? Или все-таки земле предков? Народу русскому?

– Какая разница? Пока я стою на Пяндже и отлавливаю в неделю хоть по одному наркокурьеру, то несколько сот людей в год в российской глубинке я от смерти спасаю. От заразы, что в нас постоянно влить пытаются. Значит, в любом случае страну свою защищаю.

– Это верно, защищаешь, – кивнул гость. – Но вот ведь какой нюанс существует. Рано или поздно, но тебе и прямые приказы выполнять приходится. А значит, все равно нужно решить, чьи интересы ты в первую очередь намерен учитывать. Генерала, который перед визитом начальника выслужиться хочет. Политика, что к выборам хочет рейтинг поднять. Или все-таки России, существующей как единая и неделимая страна, больше четырех тысяч лет?