Разведотряд - Александр Тамоников

Стрелявший в него из канавы боевик цокнул языком и встал:

— Добегался, шайтан. Теперь на том свете бегать будешь.

Он по сотовому телефону вызвал Асигова. Тот ответил сразу же:

— Да, Алим?!

— Двое русских, что были в машине, уничтожены.

— Проверил?

— А что проверять, Мусса, если я лично всадил обоим по пуле в голову?

— Осмотри трупы!

— Ладно. Да, у нас потери.

— Кто?

— Капитан завалил Ваху и ранил в грудь Тахира.

— Добей его! Это приказ.

— Понял.

— Как все сделаешь, выходи к ферме. И поторопись. Из хутора наверняка сообщили о стрельбе в станицу.

— Понял.

— Действуй!

* * *

Старший лейтенант Бакаров и прапорщик Штеба шли по тропе за скотником Басовым. Отойдя от новой фермы метров на сто, скотник повернулся к бойцам спецназа:

— Впереди небольшая балка, по дну течет ручей, место топкое, там был мостик, в каком состоянии он сейчас, не знаю, так что поаккуратнее.

— Ты сам не свались в грязь, — усмехнулся Штеба, — тебя и на ровной тропе качает. Видно, лишнего принял, похмеляясь.

— Сколько надо, столько и принял. Я-то к этим местам привыкший, на автопилоте везде пройду, а вы глядите под ноги.

— Поучи еще.

— Может, дальше сами пойдете? За балкой тропа сухая, выведет прямо к первому коровнику.

— Иди, проводник, не болтай лишнего. Как покажешь навозную кучу, отпустим. Кстати, на нее реально можно подняться?

— Она как камень, сколько времени-то прошло. И кусты там.

— Идем!

Мостик оказался в довольно приличном состоянии. Легко пройдя балку, вышли на открытое пространство. Впереди виднелся ближний коровник, слева холм.

— Вот она, эта навозная куча, — показал на холм скотник. — Дальше сами ступайте, а я пойду к Вальке. Она для вас обед готовит, значит, и «первачок» из запасника вытащила. На стакан разведу. Больше не даст, а больше мне и не надо. За ваше здоровье выпью.

— Ну, что, Паша, пусть валит? — взглянул на Бакарова Штеба.

— Зачем ты с ним так грубо, Семен? Он же помогает нам.

— Ты обиделся, что ли, Михай? — повернулся к Басову прапорщик.

— На обиженных воду возят. Все нормально.

— Ну, извини, если что не так.

— Ничего, ребята, удачи вам! А я на хутор пошел.

— Давай! — разрешил старший подгруппы Бакаров.

Скотник направился в обратный путь, но не прошел и пяти метров, как и от дороги, по которой шел «УАЗ», и от фермы раздались очереди. Бакаров и Штеба тут же прыгнули к кустам. Скотник же упал на тропу, грязная рубашка его, пробитая автоматной очередью, постепенно пропиталась кровью, а тело начало конвульсивно дергаться в судорогах.

— Откуда стреляли, заметил? — спросил Бакаров.

— Судя по тому, что у скотника больше ран по левой стороне, то как раз с холма и били.

— Черт! Командира тоже обстреляли.

— Если «духов» трое, то один наверняка засел на чердаке коровника.

— Штеба, обстреляй холм, я ударю по чердаку, — приказал Бакаров. — Затем бросок вперед ближе к кустам.

— Понял!

— Пошли!

Бойцы подошли и, обстреляв холм с чердака, бросились вперед. От холма вновь прогремела очередь. Штеба вскрикнул и упал на землю.

— Что с тобой? — крикнул Бакаров, дав ответную очередь по холму.

— Ноги! Ноги перебили, суки!

— Используй аптечку! — крикнул Бакаров, увидев кровь на обеих штанинах брюк Штебы.

— Ты, Паша, давай к холму, я отсюда прикрою. Главное, сбить «духа» с высоты. Краб с Тарасом прорвутся на «УАЗе». С той стороны стрельба прекратилась. Спеши!

— Держись, Сеня! Я вернусь за тобой.

Бакаров ушел в кусты и начал сближаться с холмом. Штеба короткими очередями стрелял то в сторону коровника, то навозной кучи. Старший лейтенант вышел на рубеж, отстающий от холма метров на двадцать. Теперь можно применить гранаты. Он потянулся к поясу, чтобы достать наступательную «РГД-5», но рядом раздался хлопок, и тут же сеть накрыла офицера. Павел не успел вытащить гранату. Он пытался достать нож, но сеть-паутина крепко сковала руки.

— Твою мать! — крикнул старлей. — Семен! Я в ловушке! — И получил сильный удар по затылку, от которого потерял сознание.

Асигов подошел к плененному офицеру:

— Попалась птичка. Ничего, тебе повезло, скоро вернешься к своим.

Он отдал приказ двум боевикам освободить старшего лейтенанта из сети, привести в чувство, связать и доставить на ферму. Затем прошел к лежащему у тропы прапорщику.

Тот, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги.

— Осторожней, — сказал Асигов, — смотри, чтобы краска не попала на землю. Русские здесь наверняка все перероют, и нельзя допустить, чтобы они просчитали подставу.

— Ты, Мусса, не знаешь Губаря. Он начнет расследование внутри отряда, потому как понятно, что на ферме была подготовлена засада и что вы знали о том, какие силы будут привлечены к проверке фермы. Следовательно, он в конце концов выйдет на помощника дежурного — Соева. Командир группы отдавал приказ на сбор из дежурного помещения. Сам дежурный в это время спал, значит, под подозрение попадает Соев.

— Что ты предлагаешь?

— Сержант живет на базе, но в свободное время по вечерам ездит в станицу. Там у него баба — местная учительница, у которой бывший муж, несмотря на развод, продолжает преследовать неверную супругу. Я слышал, он сильно пьет. Не будет ничего странного, если этот муж по пьянке и в горячке всадит новому ухажеру нож в сердце. Обычная, в принципе, история.

— Значит, Соева надо убрать?

— И сегодня же. После наряда он обязательно поедет в станицу.

— Я тебя услышал, доложу Тагаеву. Думаю, что вопрос по Соеву будет решен. У нас есть кому в станице сыграть роль брошенного женой мужика. А сейчас идем к ферме.

Штеба закатал штаны, чтобы краска, имитировавшая кровь, не попала на тропу, и двинулся к коровникам.

Асигов вызвал по сотовому телефону Тагаева:

— Сарак! У нас все!

— Сработали, как надо, я видел. Давайте к ферме.

Переговорив с Муссой, Тагаев набрал номер:

— Малик?

— Да, Сарак?!

— Подгоняй машину. У тебя не более пяти минут.

— Уже еду.

В 12.35 «ГАЗ-66» с тентом подобрал боевиков и пленников — Штебу связали так же, как и Бакарова, — и, обходя многочисленные овраги и балки, пошел к шоссе. В 13.05 он свернул с асфальта на грунтовую дорогу, уходящую в горное ущелье, а спустя еще полчаса въехал в брошенный аул Боксар, в тридцати восьми километрах от хутора Калач, где в это время Степан Гулеба пытался связаться с отделом внутренних дел станицы Горская.