Русский частокол - Александр Тамоников

— По обычаям я могу сам выбрать себе невесту.

— Можешь, а со мной до того почему не поговорил?

— Потому, что ты запретил бы брать Ведану.

Дедил сжал кол, да так, что сломалась верхушка.

— Значит, перед праздником ты в лесу с Веданой был? Уговаривались, как бежать?

— Тут виноват, отец, соврал, с ней был. Договаривался. А как иначе?

— А никак. Не по нраву Голуба, других девок в Рубино полно, нет, полез в Вабежу и кого уразумел умыкнуть? Дочь старейшины.

— Но что поделаешь, коли люба она мне, а после того…

Он запнулся.

— Говори.

— …а после того, как полюбезничали с ней в лесу, скажу так: кроме Веданы, мне никакая другая не нужна.

— Дать бы тебе тумаков. Первый ты у нее?

— Да!

— Если добром ваша затея кончится, Веденей мне такой выкуп назначит, что век не расплатишься.

Вавула понял, что отец смирился, улыбнулся:

— Кобяк прогневается, конечно, да ничего уже не изменить. Дочь не вернешь. А выкуп? Да настреляю я ему белок да лис. Откуплюсь.

— Слушай меня. Сейчас пойду в Вабежу, там Ведану наверняка уже ищут. Буду говорить с Кобяком. Тяжелый разговор получится, но потерянного уже не вернешь. Как-нибудь договоримся. А вы с… Веданой ложитесь на лавку у печи, а завтра рыть землянку начинай, жить отдельно будете.

— Само собой, но то после свадьбы.

— А ты до свадьбы как раз дороешь, место я укажу, для вас с Голубой у общины взял. Уразумел?

— Да. Но погодь, отец. Хазары объявились.

— Чего? — как от боли сморщился старейшина.

— Хазары, говорю, объявились под конец праздника. Смотрели, как гуляют в Вабеже.

— А ну, рассказывай, как было.

Вавула рассказал.

— Этого нам ныне для полного счастья и не хватало. Вот тебе и примета, вот тебе и сгоревший дуб. Бог Перун предупреждение нам послал. Не зря говорили — к беде. Вот она и пришла.

— Ведана так же говорила, когда загорелся дуб — к беде.

— Ступай-ка ты к своей Ведане, глаза б мои вас не видели.

Проводив сына, Дедил вывел из стойла коня, вскочил в седло и направился к Вабеже.

На селе не спали. Мужики были на улице.

У оврага старейшина встретил двух вабежцев.

— Стой! — крикнул один.

Дедил остановил коня:

— А чегой-то вы на нашей земле делаете?

Мужик, старший по возрасту, с вызовом ответил:

— Это еще не ведомо, чья земля. Веденей говорит — наша.

— Ладно, с этим потом, чего щас-то не спите?

— Так вставать все одно пора, а вообще, беда у нас.

— Что за беда?

— Пропала дочь Кобяка, Ведана. Не иначе хазары вчерась умыкнули. Старейшина поехал к ним.

— Давно?

— Не-е, недавно.

— Давайте за ним, верните.

Второй мужик усмехнулся:

— А ты кто нам есть, чтобы указывать?

— Говорю, возвращайте, значит, возвращайте, у нас в Рубино Ведана.

— Ух ты! И как попала?

— Ты хочешь, чтобы твой старейшина с хазарами понапрасну сцепился? Те и порубить могут.

Старшой кивнул младшему:

— Давай, Надежа, гони за Кобяком, а то на самом деле как бы большей беде не быть.

— Угу.

Мужик сбежал по спуску, вывел коня на верх противоположного склона и галопом понесся мимо села к дальнему оврагу, за которым стали хазары.

Дедил сказал старшому:

— Я в дом Кобяки поеду. Нам говорить с ним треба.

— Это да. Эх и разгневается Веденей. А кто умыкнул-то ее?

— Сын мой, Вавула.

— Сын?

— Да.

— Ну тогда не ведаю, чем ваш разговор закончится.

— А тебе и не треба.

Дедил проехал в Вабежу, объяснился с мужиками, что стояли на страже, доехал до подворья Кобяка. Соскочил с коня, набросив удила на столб городьбы.

Из дома вышла жена старейшины села:

— Ты чего заявился, Дедил? Горю нашему радоваться?

— Остынь, Краса, пошто речи обидные ведешь? Да, мы не друзья, но и не вороги, чтобы радовались чужому горю. Да и нет никакого горя, коли мужа твоего мужик, которого я послал, возвернет от хазар.

— Как нет? — гневно вспыхнула Краса. — У нас дочь умыкнули, и окромя хазар, того сделать некому.

— Есть кому.

— Ты чего, Дедил?

— А то. Сын мой, Вавула, а не хазары, умыкнул вашу Ведану. Щас она в моем доме.

Женщина от неожиданности опустилась на скамью пред домом.

— У тебя? Вавула? Да что ж это такое?

— А что, хазары лучше?

Жена Кобяка не ответила, пошла в дом.

Подъехал старейшина с тремя мужиками, соскочил с коня, подступил к Дедилу:

— Как твой гаденыш посмел умыкнуть мою дочь?

— Может, поначалу поприветствуешь гостя, Веденей? Обычаи гостеприимства везде одинаково обязательны.

— Обойдешься.

— Ну, коли так, то и говорить нам с тобой не о чем. Главное передал: твоя дочь теперь невеста, можно сказать, жена моего сына, желаешь ты этого или нет. Так что придется смириться. Вавула обычаи не нарушал. Умыкнул невесту, как принято. Ну… я поехал. Теперь к наезду хазар готовиться треба да Тихомира Сергуна в Заледово о них предупредить.

Дедил направился к коновязи.

— Погодь, Заруба.

Дедил обернулся:

— Что еще?

— Я… того, погорячился я. А как не горячиться, когда дочь пропала, а рядом хазары! А она вон — в соседнем селе спит спокойно.

— Да не спокойно. Переживает шибко. Боится. Пришла сама не своя.

— А ну заходи в дом, погутарим.

— Вот это другое дело.

Старейшины родов сели за стол. Семья в это время вышла на улицу.

Дедил начал первый:

— Я не желаю оправдываться пред тобой, Веденей, сам прочил в жены сыну девицу из нашего рода. Но раз так вышло, ничего не поделаешь.

— Плохо ты за сыном смотрел.

— А ты за дочерью. Собачиться будем?

— А что, по-твоему, люди скажут? Дочь старейшины ушла в другой, недружественный род. Старейшины ведь, чего уж говорить о других.

— У меня на селе тоже не многие рады будут. Но треба договориться. Говори, какой выкуп желаешь за дочь?