Друг - Борис Седов

Он прыгнул через капот обратно, успел ударить по стволу ногой в самый момент выстрела. Картечь пошла над асфальтом низко, рикошетируя от поребриков, вспарывая колеса припаркованных машин. Завыла сигнализация, откликнулась другая. Таранов ударил стрелка в голову, перекатился через тело, выхватил ружье. Снова бабахнул «ТТ», и вдруг бешено взревел на высоких оборотах двигатель «десятки». Таранов передернул цевье. Упруго выскочила гильза, дохнуло порохом. «Десятка» Палача резко рванула с места. Таранов выстрелил ей вслед, пробил левое заднее, снова передернул затвор и, опрокивнушись на спину, навел ружье на кабину «ГАЗели» – вкатил порцию картечи. Его слепили фары, он ничего не видел и стрелял наугад, «для профилактики», желая пресечь возможное нападение из «ГАЗели». Водительская дверь «ГАЗели» распахнулась, и на подножку встал человек. Несколько секунд он стоял, потом рухнул вниз.

… Палача гнал страх. Вообще-то он не был трусом, умел контролировать себя. Но внезапное превращение из охотника в дичь произвело шоковое впечатление. Внезапное появление Таранова, его дерзость, стрельба и непредсказуемость ситуации заставили Палача бежать.

Он давил на газ. В повороте автомобиль с пробитым колесом занесло, и «десятка» впечаталась боком в чью-то «вольво». «Вольво» возмущенно закричала, запульсировала габаритами. Палач рванул машину, зацепился задним бампером о фасонистый радиатор и оторвал бампер… В следующем повороте при выезде из двора на улицу Кораблестроителей его опять занесло, выбросило зад машины на газон. Выбираясь, Палач посмотрел назад и увидел «ГАЗель». Грузовичок светил одной правой фарой, брезент над кузовом надувался пузырем. Мгновенно, шестым чувством, Палач понял, что за рулем «ГАЗели» – Таранов. Убийца. Мститель.

* * *

… Несколько секунд мертвый водитель «ГАЗели» стоял на подножке, потом рухнул вниз. Лешка с пистолетом в руке бежал по газону… а Палач уходил!

Матюгнувшись, Таранов прыгнул в «ГАЗель» – ключи были в замке. Он крутанул стартер, и движок завелся. Ногами Иван вышиб наружу издырявленный картечью триплекс. Закричал:

– Лешка, сюда! Быстро!

… Вслед за вихляющей задом «десяткой» «ГАЗель» выскочила на Кораблестроителей. Горели фонари, плыл по рельсам трамвай. Прыгая на трамвайных путях, «десятка» едва разминулась с трамваем, рыча двигателем, свернула на Одоевского и помчалась вдоль Смоленки. Одноглазая «ГАЗель» без лобового стекла, с развевающимся брезентовым тентом, летела вслед. Напротив Смоленского кладбища Таранов догнал «десятку» и резко вывернув руль, протаранил в левый борт. «Десятку» выбросило с дороги, она заскользила боком по спуску и рухнула в Смоленку.

Таранов затормозил, выпрыгнул из кабины и бегом спустился к воде. Вода выглядела черной, маслянистой, неживой… Машина Палача стояла, погрузившись по стекла, казалась пустой. Таранов, качая маятник, не спуская ствола помповухи с автомобиля, стремительно сбежал и прыгнул в воду. Сильным «штыковым» ударом он вдребезги разнес боковое стекло. Палач сидел внутри оглушенный, худо соображающий, безоружный. По лицу текла кровь.

– Выходи, – устало сказал Иван. – Приехали.

* * *

После того, как Шахов получил информацию о происшедшем у дома Светланы Мюллер, он немедленно связался с неким бизнесменом по фамилии Николаев.

– Надо встретиться, Сергеич, – сказал Шахов. Любопытно, что позвонил бизнесмену директор «Анти-клуба» с уличного таксофона, а не с сотового.

– Как всегда? – спросил Николаев. Шахов ответил:

– Да.

И спустя час они встретились на съемной квартире недалеко от Московского вокзала, на Лиговке. Шахов коротко доложил о своих соображениях. Подводя итог, сказал:

– Значит, я не ошибся, когда провел его по категории «Л-1».

Николаев некоторое время молчал, обдумывал сказанное. Потом произнес:

– Ликвидатор… Ликвидатор-одиночка? Уверен?

– Уверен. Категория «Л-1».

– Нужно его разыскать, Игорь Палыч.

– Мы работаем. И обязательно его найдем, если только…

– … его не завалят раньше, – закончил фразу Николаев.

– Обидно будет, если завалят, – ответил Шахов. – Этот парень представляет несомненный интерес. – Оперативный псевдоним ты ему присвоил? – Да. – Какой? – Африканец.

* * *

Кандидат оказался еще молод – на вид лет тридцати пяти, импозантен и обладал хорошими манерами. На это Гранту было в высшей степени наплевать – пусть будет хоть с манерами питекантропа. Лишь бы был специалист.

Химической теме Грант придавал огромное значение и решил познакомиться с кандидатом лично. Встреча произошла в офисе одной из фирм, которую крышевал Грант.

– Зайцев Андрей Андреевич, – представился химик. – Кандидат наук. Медик и химик.

– В какой области вы специализировались, Андрей Андреевич? – спросил Грант, опуская ненужное «весьма приятно» или «очень рад». Лишнее это – Зайцев пришел наниматься на работу и отдает себе отчет, на КАКУЮ работу.

– У меня очень узкая специальность – токсикологическая химия. Учился у самого академика Изотова в аспирантуре Академии Сеченова.

– Кандидатскую когда защитили?

– В девяносто первом.

– А тема диссертации?

– Химикотоксикологический анализ эфедрина и фармакологически активных продуктов его окисления… Очень интересная тема.

– Очень, – согласился Грант. В химии он ничего не понимал, но слово «эфедрин» ухватил. – Эфедрин… это, кажется, наркотик?

Зайцев невозмутимо ответил:

– Да, наркотик. Но в чистом виде наркоманами, как правило, не употребляется. Его кустарным способом с помощью марганцевокислого калия перерабатывают в эфедрон. Поэтому в эфедроне всегда есть некоторое присутствие марганца… Оно не велико, но при длительном употреблении вызывает тяжелое поражение центральной и периферической нервной системы, так называемую «марганцевую полинейроэнцефалопатию». Выражается в первую очередь слабоумием и параличом конечностей… Впрочем, это, наверное, неинтересно.

– Почему же? – возразил Грант, которому действительно было плевать на наркоманов и «марганцевую полинейроэнцефалопатию». – Почему же? Вы, Андрей Андреевич, очень интересно рассказываете… Сочувствуете наркозависимым гражданам?

Зайцев брезгливо скривился:

– Вы, наверное, мало с ними общались, Грант Витальевич. Мразь! Да ведь и травятся от незнания. Я уже упомянул, что процесс изготовления эфедрона – кустарный. В каждом конкретном случае конечный продукт получается индивидуальным как по концентрации, так и по составу и по возможным эффектам. Наркоши даже свою классификацию выработали. Я встречал разные «сорта»: «дамские пальчики», «сторожевой раствор», «слезы комсомолки»…

– Романтично, – сказал Сын. Пока все ответы Зайцева его вполне удовлетворяли. – Скажите, Андрей Андреевич, а улучшить качество эфедрона можно?