Баксы для Магистра - Владимир Гриньков

– Ну чего ты приуныл? – спросил я. – Подумаешь – в кутузке оказались! Посидим и выйдем!

– Как же! Выйдем! – не поверил в близкое счастье Муханов.

– Не веришь?

– Так ведь убьют, Евгений Иванович! – пригорюнился Муханов.

– Не убьют, – попытался я его успокоить. – Потому что смысла нет. Они нас изолировали. Мы теперь ничем им помешать не можем – и им больше нет до нас дела. Разбегутся они в разные стороны, вот и все.

– Вы так думаете? – спросил Муханов с горячечной верой человека, которому его лечащий врач только что сказал, что хотя у него рак в самой последней стадии развития, исцеление все-таки возможно, надо только верить и надеяться, что все в конце концов обойдется.

– Конечно! – убежденно сказал я.

Я бы заставил его поверить в благополучный исход всей этой истории, потому что Муханов очень хотел поверить, но благополучно завершить сеанс гипноза мне не дали.

Звякнул засов. Дверь распахнулась, вошли Сабадаев и его костоломы.

– А где ваша машина, господин Колодин? – осведомился Сабадаев, подозрительно разглядывая меня.

– Уехала, – ответил я с максимально возможной в этой ситуации честностью во взгляде. – Я ее отпустил.

– Как это отпустили?

– А вот так. Меня водитель привез. Я из машины вышел. Велел водителю вернуться за мной завтра вечером.

– А что вы собирались здесь делать до завтрашнего вечера?

– Отдохнуть немного, – ответил я.

– За этим вы сюда и приехали? – не поверил мне Сабадаев.

– Нет, конечно. Я приехал за Марией. Меня в прокуратуре попросили разыскать ее и привезти.

– В прокуратуру?

– Да.

– Зачем?

– Это все по поводу квартиры в Большом Козихинском, – наконец нащупал я верную дорожку. – Прокурорские что-то там такое раскопали и хотели побеседовать с Марией.

– О чем?

– Вот этого я не знаю, – развел я руками.

Сабадаев по-прежнему смотрел на меня с недоверием, но моя история выглядела более-менее правдоподобной. Раз уж они с Марией заодно, следовательно, она не могла не рассказать ему о нашей совместной поездке в Большой Козихинский переулок. И про интерес прокуратуры к этой истории Сабадаев знал. Поэтому за отсутствием любых других версий Сабадаеву приходилось принять мою.

Он пожевал губами, размышляя, после чего озвучил свои дальнейшие планы.

– Нам понадобится время на то, чтобы разбежаться. И чтобы никому в голову не пришло нам мешать, чтобы мы все сделали, как наметили, – вы пока побудете с нами.

– Вы берете нас в заложники? – уточнил я.

– Можете называть это как угодно!

Значит, заложники.

– Но держать мы вас будем порознь, – продолжал Сабадаев. – Для пущей надежности.

Он кивнул одному из своих абреков, указывая на Муханова:

– Забирай его!

– Я не хочу!!! – забился в истерике Муханов.

Абрек вопросительно посмотрел на Сабадаева. У того было совершенно непроницаемое выражение лица, но абрек, наверное, очень хорошо знал повадки своего шефа и что-то там такое уловил. Сделал шаг по направлению к Муханову.

– Вы разве не видите, в каком он состоянии? – зло сказал я нашим мучителям. – Если вам нужен заложник, возьмите меня!

– И вас возьмем, Женя, – с готовностью подтвердил Сабадаев. – Я же вам сказал: вы все – наши заложники. Только держать вас мы будем в разных местах. Даже если кого-то из вас освободят, останутся другие. Так нам будет спокойнее.

– И все равно лучше возьмите меня! – настаивал я.

– Его мы отвезем в одно место, – сказал на это Сабадаев. – Вас – в другое. А этот вот, – он кивнул на Мишу Каратаева, – останется здесь. И все при деле, – он засмеялся.

Пошутил. Очень смешно, как же!

Муханова вывели первым. Он очень не хотел выходить, и конвоир разочек Муханова приложил. Синяк будет, как пить дать.

– Полегче! – буркнул Сабадаев. – Не зашиби его насмерть!

Потом мне связали руки и вывели из здания. Я видел, как бандит уложил беспомощного Муханова в один из джипов и увез. Значит, прятать нас будут где-то далеко от этих мест.

Меня тоже хотели упрятать в багажник, но я взбунтовался.

– У меня же руки связаны! – сказал я. – Ну и чего же вам опасаться?

– Давай-давай! – настаивал бандит.

– Я там шуметь буду, – предупредил я. – Громко кричать и безобразничать. Машину буду раскачивать. И тогда тебя остановят где-нибудь на посту.

– Я тебя успокою быстро, – пообещал бандит.

– Как же ты успокоишь, если я в багажнике буду, а не рядом с тобой?

Присутствующий при этом разговоре Сабадаев сказал бандиту:

– Ладно, в салон его давай. Под рукой будет – так надежнее.

Уже сидя в машине, я услышал, как Сабадаев сказал бандиту:

– Действуй, как договорились. И я жду от тебя звонка.

– Я понял.

Бандит сел за руль. Сабадаев сказал мне на прощание:

– Как только мы будем в безопасности, всех вас сразу отпустят. Поэтому не делайте никаких глупостей.

Я согласно кивнул. Но я ему не верил. Год назад по его приказу перебили целую кучу народа. И вряд ли за истекший год он проникся любовью к людям. От него и от его костоломов можно было ждать чего угодно.

Машина тронулась с места. Мы с бандитом остались один на один.

– Далеко едем? – осведомился я.

– Увидишь, – буркнул он.

Судя по всему, он не был расположен со мной общаться. Надо усыпить его бдительность. Сделать так, чтобы он совсем перестал принимать меня в расчет. Расслабится, и у меня, вполне возможно, появится шанс.

– Тогда я посплю немного, – сказал я, устраиваясь поудобнее.

Бандит ничего на это не ответил. Но поспать мне не удалось. За очередным поворотом дороги вдруг обнаружилось препятствие: поперек дороги лежало сухое дерево. Я готов был поклясться, что его не было еще совсем недавно, когда я шел к пансионату по ночной дороге пешком. Наша машина резко затормозила. Бандит обеспокоенно озирался.

– Что это? – спросил он у меня.

– Где? – свалял я ваньку.

– Вот это! Впереди! Откуда здесь дерево?

– Я не знаю.

– Но его ведь не было! Да? Когда ты ехал к нам в пансионат!

– Было, – спокойно сказал я. – Точно так же лежало поперек дороги. Мы подъехали, я вышел из машины и дальше пошел пешком. А водитель развернулся и уехал.

– Но ведь врешь, – сказал бандит с сомнением.