Спецназ не сдается - Михаил Нестеров

Взяв со стола перьевую авторучку, сенатор вложил в конверт листок бумаги и заполнил графу «адрес получателя». Затем вызвал к себе помощника по мелким поручениям Михаила Никитина, того самого «середнячка», про которого Олег Бобров при первой встрече подумал: «Ничего особенного». Кроме одной примечательности: пары водянистых, едва ли не прозрачных глаз, смотрящих, казалось, из самой бездны. Никитину на роду было написано носить черные очки. В них он и появился перед шефом этаким булгаковским Азазелло.

* * *

СПРАВКА

Михаил Сергеевич Никитин. Майор спецназа ВДВ в запасе. Участник второй чеченской кампании. В феврале 2001 года в селе Автуры, Чечня, во время зачистки села застрелил из «АПС» беременную чеченскую женщину. Дело было закрыто. С марта 2002 года является одним из лидеров общественной организации Союз ветеранов спецназа.

* * *

Сенатор подозвал Никитина к столу и вручил конверт. Там крупными буквами было написано: «В.К. больше не нужен».

— Отвези в мэрию, — ровным голосом распорядился Воеводин. — И ты не стой тут истуканом, — огрызнулся он на Козырина. — Оба с глаз долой!

Когда за ними закрылась дверь, сенатор взял в руки последний, шестой, листок бумаги, и его губы тронула усмешка. О Козырине, который «много знал», а рассказать мог еще больше, Воеводин подумал коротко: «Глупец...»

Он глянул на стену, на которой мог бы разместиться плакат, висевший на стенах всех региональных структур ФБР:

"Если вы работаете на какого-то человека, то, ради бога, работайте на него! Если он платит вам зарплату, которой вам хватает на хлеб с маслом, работайте на него — отзывайтесь о нем хорошо, думайте о нем хорошо, поддерживайте его и тот институт, который он представляет".

«Это про меня...»

В это время сенатор и впрямь был похож на падре.

Оба бывших офицера вышли из приемной сенатора и зашагали по широкой лестнице.

— Так ты в мэрию? — спросил Козырин товарища.

— Да — отвезти какое-то письмо, — небрежно ответил Никитин.

Стратег из сенатора никакой, скривился Виталий. Он со стопроцентной уверенностью мог сказать, что на конверте выписан его смертный приговор. Отчасти это подтверждалось откровениями «честного» сенатора, в окружении которого возникла нездоровая атмосфера.

Здесь, в здании Совфеда, Козырин был в относительной безопасности, но стоит ему выйти за порог, как его «неприкосновенность» тут же закончится. «Ирония? — спросил себя Виталий. И ответил, невольно вспомнив о лоне Вечности: — Безусловно».

— Зайдем в туалет? — предложил он Никитину.

«Почему бы и нет?» — пожал плечами бывший десантник.

В здании Верхней палаты начинался ремонт, и в туалете на втором этаже никого не было.

— Я быстро, — пообещал подполковник, подходя к писсуару. И даже пошутил: — Хорошее место пересчитывать свои миллионы и прятаться от президента.

Стоя спиной к Никитину, Виталий быстрым движением выхватил из кармана френча пистолет и резко развернулся.

Майор-десантник среагировал моментально, как кобра. Он ногой выбил пистолет из руки своего босса и головой вперед ринулся на него. У Виталия, получившего тяжелейший удар в грудь, перехватило дыхание. Фактически он не сопротивлялся, когда майор развернул его и припечатал лицом к кафелю. Потом быстро, словно выстрелил, выдернул из брюк ремень.

Наверное, только он и еще с десяток профессионалов умели душить жертву таким способом. Набросив на шею Виталия ремень и удерживая его двумя руками, десантник начал крутиться вокруг своей оси, стоя позади жертвы, подныривая под свои руки. А петля с каждым вращением становилась все туже, пока наконец не сомкнулась вокруг вспухшего горла подполковника. И последнее усилие, последний смертельный «пируэт».

Козырин отчаянно боролся за жизнь. Но вся борьба вылилась в безуспешные попытки напрячь горло и просунуть под ремень пальцы. Он нелепо перебирал ногами — коротко, словно сучил ими в нетерпении. А зубы кромсали далеко высунутый язык... Но вот его мышцы разом обмякли, подбородок коснулся груди, а мертвые глаза уставились на мокрые штанины брюк...

Толкнув ногой дверь в кабинку, Никитин втащил туда тело своего бывшего начальника и закрылся изнутри. Приведя дыхание и одежду в норму, он, прислушавшись, перепрыгнул через дверь.

Воеводин посерел, выслушав майора; рубашка в районе подмышек моментально намокла. Но в ступоре он находился недолго. Указав на двустворчатый шкаф в своем кабинете, сенатор первым подал пример, выбрасывая из него папки с бумагами и пачки с периодикой. И бросал отрывистые фразы:

— Вызывай своих людей. Я позвоню в охрану... чтобы вас выпустили... с этим гробом. — Чертыхнувшись, он вышел в приемную и отпустил своего секретаря.

Никитин поморщился, когда Воеводин прошел мимо: от сенатора нестерпимо разило потом.

Через час Виталия Козырина вынесли из здания Совфеда в шкафу. Эта история закончилась для подполковника тем же, с чего и началась — мебелью сенатора Воеводина.

Сидя на переднем сиденье «Газели», Михаил Никитин вынул из кармана конверт и еще раз прочел: «В.К. больше не нужен».

Скомканная бумажка полетела на дорогу и заметалась среди автомашин.

«Газель» свернула с Каширского шоссе на 43-м километре и проехала в сторону кладбища. Хорошее место, одобрил Никитин: лес, уютный погост, щебетанье птиц. Поплевав на руки, он взял в руки лопату...