Танец Бешеной - Александр Бушков

Она закурила, глядя, как уплывают назад застывшие белыефигуры, – вот они пропали из зеркальца, машина выскочила со двора. Дашапотрясла головой, пытаясь проморгаться, веки резало, словно туда попал песок.

– Что за дела? – спросил Федя. – Надо было сними потолковать… Я вижу – не то что-то…

– Давай в центр, – сказала Даша, зажигая новуюсигарету из почти опустевшей пачки. – Ерунда. Стороны не пришли ксоглашению по некоторым вопросам…

– Так это ж – прямое нападение на офицера милиции приисполнении. Надо им вломить…

– Слушай, я похожа на сумасшедшую?

– Да вы что?

– А вот они считают, что похожа, – сказалаДаша. – У них свои порядочки, свои бумажки, иногда проще отступить… Понял?

Он кивнул, но видно было, что ничего не понял. Дашалихорадочно прикидывала, как поступить.

Особых иллюзий она не строила – вырваться удалось по чистойслучайности. И второй раз такой финт не пройдет. У них там понаписанодостаточно, чтобы совершенно законно и официально запустить механизм, Дашепримерно известный по связанным с психушкой прошлым делам. Обратятся кначальству, стукнут участковому, обязанному оказывать содействие… Простой игройв прятки дела не решишь, нужно срочно что-то изобретать, как-то добитьсянезависимой экспертизы. Эта чертова собака совершенно запутывает дело – кошка иотрубленная голова, поклясться можно, были в реальности. Если один раз к нейсумели войти в квартиру, то же самое могли проделать в другой раз, с другимизамками. Время, если прикинуть, было…

– Куда в центре? – спросил Федя.

– По Энгельса, потом покажу, – сказала Даша.

В управление ехать опасно – если что, возьмут голыми руками.Несомненно, этот гад сейчас примется туда названивать. А в обеих машинах естьрации. Значит, придется на пару часиков перейти в родном городе на нелегальноеположение…

– Останови, – сказала она.

Федя аккуратно притер «Москвич» к бровке – напротив тогосамого дома, где недавно ушел от «хвоста» хитроумный немец.

Сзади остановились «Жигули», ребята остались в машине – имбыло приказано охранять, они и охраняли.

– Слушай, Федя, – сказала Даша. – Ты со мнойуже долго общаешься… Я за это время производила хоть раз впечатление шизанутой?

– Да ничего подобного.

– Вот так и говори, если спросят. Обязательно спросят.

– Ничего ж подобного… – он вдруг замялся. –Вот только с овчаркой какая-то неувязка, ребята говорили… Ну так про это ипромолчать можно…

– Не стоит, – сказала Даша. – Про это и так знают.

– Дарья Андреевна, да что такое против вас играют?

– Ничего особенного, – сказала Даша. –Дерьмом искусно мажут, и все дела. Нельзя все время ходить в белом, неполучится… Подожди с полчасика. Если я к тому времени не выйду, можешь уезжать.Это значит, я пошла пешочком… Пока.

Пересекла дворик большого, построенного разлапистой буквой«П» дома, вошла в подъезд и направилась к двери напротив. В самом деле, ниследа досок и гвоздей, дверь старательно приведена в божеский вид…

Она вышла на параллельную улицу, застегнула пуховик и неспеша побрела в сторону театра, высматривая исправный телефон. Слева, надкрышами старых, еще купеческой постройки домов медленно покачивался яркийвоздушный шар. Кто-то снова решил разрекламировать свои товары на западный манер– исписав рекламой привязной аэростат. Летом одна совместнаяшантарско-испанская фирмочка уже поднимала над бывшим музеем Ленинадоставленный из заграниц шар, но обрадованная местная шпана моментальнопринялась методично расстреливать его с ближайшей крыши из довольно мощныхкитайских воздушек, и шар, к недоумению хозяев, довольно быстро совершилвынужденную посадку…

Даша остановилась. Мотнула головой.

Это был не шар – над бордовой крышей висела огромная, спассажирский вагон, аквариумная рыбка: глазищи навыкате, рот беззвучнооткрывается и закрывается, словно зверюга нажевывает чуингам, трепещутярчайше-алые плавники, длиннющий хвост спускается вдоль крыши, пузатенькое,тугое, как надутый воздушный шарик, тело полыхает чистейшими красками ясныхспектральных колеров: желтый, алый, синий…

Даша смятенно огляделась. На улице кипела самая обычнаяжизнь, и никто не обращал внимания на диковинное диво, пучившее глаза,трепетавшее плавниками и хвостом, живое, громадное, невиданное.

Они не могли не видеть чудище. Но никто на него не смотрел.Значит…

Даше казалось, что земля уходит из-под ног. Она закурила,сделала четыре затяжки и вышвырнула сигарету за оградку сквера – во ртугорчило. Все тело под одеждой стало липким от пота. Тепло медленными волнаминакатывало от поясницы к затылку, до самой шапки. Она закрыла глаза и постояла,покачиваясь, пытаясь взять себя в руки.

Открыла глаза. Над крышами – только небо, затянутоесероватой хмарью очередного смога.

Подошла к киоску, пошарила по карманам – к счастью, кошелекоказался при ней. Купила самое большое мороженое, какое у них только было,присела на зеленую лавочку и в мгновенье ока съела, откусывая большими кусками,с животной радостью ощущая, как ледяные комья проваливаются в желудок,ненадолго отгоняя волны удушливого жара. Холодной рукой провела по лбу –положительно, чуточку полегчало…