Им равных нет - Сергей Зверев

Боевики давно просекли, насколько важна в военном деле эффективная связь. Похоже, по рации сообщили о нападении. И на дороге «Тойту Ландкраузер» ждали…

Пули наглухо вырубили мотор. Прошили лобовое стекло. Превратили машину в кучу металлолома.

Моджахеды сделали ошибку, что не подпустили машину ближе. Тогда бы накрыли гарантированно всех…

Ник вывернул руль, когда забарабанили первые пули, выжал тормоз, и джип вынесло в овраг.

Машина запрыгала по ухабам, скатываясь вниз. С треском разворошила кустарник, снесла пару молоденьких деревьев и уткнулась капотом в камыш, передние колеса утонули в журчащем ручье.

– Живы, братишки? – прохрипел Фауст, пытаясь оценить, жив ли он сам или уже отдал Богу душу. Он сильно ударился грудью о руль, дышал с трудом, но все же дышал.

В наступившей тишине было слышно, как что-то капало – то ли вода, то ли бензин. Послышался электрический треск – искрила перемкнувшая проводка.

На заднем сиденье была груда тел. В темноте не различишь, кто где. Послышался стон. Пошло шевеление. И неожиданно хлыстом щелкнул резкий голос Ника:

– Чего отдыхаем?! Из машины!

Сверху, на дороге, послышался звук мотора. Там замелькали фигуры. Луч прожектора, установленного на грузовике, ударил вниз, высветив десантников и уткнувшуюся в камыш машину, из-под капота которой валил дым.

Цыган, вывалившийся из машины, навскидку врезал из «винтореза». И прожектор погас.

– Живы? – воскликнул Ник.

Вопрос не праздный. Джип слетел с такого обрыва, что непонятно было, как не разбился в лепешку. Но из салона выбрались все… Правда, не все смогли устоять на ногах. Ахмед Хадизов сидел на земле, постанывая и держась за бок.

– Обкладывают, – отметил Ник. – Идиоты…

Вокруг была кромешная тьма. Даже фары бандиты выключили – поняли, что дают преимущество преследуемым. В прибор ночного видения видно, что светящиеся зеленые силуэты рассредоточились и готовы двинуть вниз на прочесывание.

Бизон дал очередь, одна фигура рухнула, другие залегли. Моджахеды наконец поняли, что фокус, как в фильмах про Великую Отечественную войну, где эсэсовские цепи сплошным гребнем вычесывали из леса партизан, здесь просто так не пройдет.

Капот джипа задымился сильнее. Из него вырвался язычок пламени.

– Уходим в зеленку! – приказал Ник.

Машина уже начала гореть.

– Мать твою! Мешок с «капустой»! – крикнул Цыган. И рванул к начинающему серьезно гореть джипу.

– Сгоришь! – крикнул Ник. – Назад!!!

Но Цыган уже распахнул дверцу и шарил в салоне.

Взметнулось пламя, озарив окрестности и ослепляя.

Цыган вывалился из салона и бросился прочь.

Тут рванул бензобак. В спину Цыгана дало взрывной волной. Но мягко, не опасно…

Десантник поднялся на ноги, держа в руке мешок с деньгами, и нервно засмеялся.

Неугомонные моджахеды после заминки снова решили идти в атаку. С тупым упорством охотничьего пса, учуявшего добычу.

– Тягаться решили. С нами. Ночью, в лесу, – прошипел Фауст. – Мандавошки чернобыльские!

Бандитов было много. Вот только приборов ночного видения у них не оказалось. А у десантников были. В ночном бою вне зависимости от численного соотношения побеждает тот, у кого есть глаза.

По абрекам ударили с двух стволов. И они опять отпрянули.

Обстрел джипа с последующим полетом с обрыва прошел для десантников, как это ни удивительно, практически без последствий. Сказались подготовка и отточенные рефлексы. С первым выстрелом бойцы в салоне выбрали такую позицию, чтобы их не задело шальной пулей. Сгруппировались, когда машина летела вниз. У Хадизова таких отточенных рефлексов не было. И теперь он хрипел, ощупывая то ушибленный бок, то плечо, которое шальная пуля прошила насквозь. Нога была подвернута. И в мозгу что-то перемкнуло, он решил поиграть в героя.

– Не могу идти… Уходите, – прошептал он. – Оставьте мне автомат! Я умру, как мужчина!

– Раненого на плащ-палатку, – приказал Ник. – Вперед.

Сказано – сделано. Фауст и Бизон уложили резидента на плащ-палатку и понесли во тьму. Когда устанут – раненого потащат другие. Главное – распределить силы так, чтобы этот груз не сильно тормозил продвижение группы, уходящей от преследования.

– Идем на Веденск, – просипел Хадизов. – У меня рядом убежище… Там родственники. Там мне помогут. И вам…

Что ж. Годилось. Не так далеко…

Самое сложное – найти равновесие между темпом и обеспечением безопасности передвижения. И попасть в ритм. Два вдоха, выдох. Не сбиться. Нужно нести не только свой вес. Но и раненого Хадизова.

Резидент все порывался идти сам, но даже если бы и смог передвигать ноги самостоятельно, то только бы тормозил группу. Он стонал от боли и обиды от унизительного положения поклажи, которую тащат через ночную чащу.

Бросок. Привал. Сориентироваться на местности. И дальше в путь. Два вдоха, выдох. Ритм. Контроль пространства. Сечь растяжки, мины и засады…

К маленькому горному селу, состоящему из пяти хозяйств, десантники вышли к утру. Осторожно подобрались на расстояние прямой видимости. Присмотрелись. Ничего подозрительного. Два дома как вымерли. С одной территории, огороженной колючей проволокой на столбах, пастух выгонял стадо коров.

– Я пойду, – Хадизов попытался встать в полный рост.

– Лежать! – прикрикнул Ник.

– Это мои родные места! – возмутился Хадизов. – Здесь меня все знают.

– Поэтому и надо быть особо осторожным… Цыган. Пойдете вместе. Мы страхуем.

Цыган, придерживая покачивающегося Хадизова, открыто направился в сторону поселка по пыльной проселочной дороге, ничего и никого не таясь. Из оружия взял только пистолет и пару гранат. Скинул куртку и разгрузку, оставшись в зеленой камуфляжной майке. Вслед за ними, шурша по куста и укрытиям, двигались десантники, готовые при малейшей опасности открыть огонь. Фауст смотрел на компактный сканер, который способен засечь радиопереговоры в окрестностях – свидетельство активности боевиков. Но эфир молчал. В поселке было спокойно.