Охотник - Александр Новиков

Когда Гурон проснулся, Чапова дома уже не было. Гурон бесцельно побродил по пустой квартире, прикидывая, чем заняться. Дело, собственно, было одно-единственное: навестить тетку… Впрочем, нынешней ночью образовалось еще одно.

Он позвонил Чапову на службу – повезло, застал на месте – и попросил:

– Саня, пробей мне одну машиненку… могем?

– Могем… проблемы, Ваня?

– Нет проблем. Просто хочу одного знакомого навестить.

– Ладно, диктуй номер.

– Анна 46-24, Леонид, Евгений.

– Принято, перезвони минут через цать.

* * *

Спустя час Гурон вошел во двор "сталинского" дома на Лесном. Сразу увидел знакомую машину, приткнувшуюся около подъезда – "тяжелый ночной бомбардировщик". Гурон удовлетворенно усмехнулся, вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Он остановился у нужной ему квартиры, приложил ухо к двери и услышал музыку и голоса. Значит, "пилот" "бомбардировщика" выспался после ночных "полетов" и уже бодрствует. Гурон вытащил из кармана пустой конверт, только что купленный в киоске "Союзпечати" (еще, помнится, подумал: интересно – Союза нет, а "Союзпечать" есть), нажал на кнопку звонка.

Через несколько секунд за дверью раздались шаги, глазок потемнел, потом голос извозчика, слегка приглушенный дверью, спросил:

– Кто?

– Заказное письмо для Антонова Геннадия Захаровича, – ответил Гурон, искажая голос.

Дверь приоткрылась на ширину цепочки:

– Давай сюда.

– Ага, давай! А расписаться в получении? Понимать же надо: заказное!

Дверь закрылась – звякнула цепочка – дверь распахнулась… "Ночной пилот" – в тренировочных штанах и тельняшке, с картишками в левой руке – посмотрел на Гурона, все понял и попытался захлопнуть дверь. Конечно, ничего у него не получилось… Жан шагнул в прихожую, подмигнул извозчику и сказал:

– Вот и встретились два одиночества.

– Ты че, мужик? Ты че? Че те надо? – быстро и с напором заговорил таксист. Он был тертый, наглый и немного выпивший.

– Ночью вы, помнится, говорили мне: сэр.

– Ты че в квартиру ломишься, мужик? Я тя не знаю. Вали отсюда на х…!

Мужской голос из кухни спросил:

– Че там у тебя, Борода?

– Да вот, лох какой-то понты кидает. Наезжает, сука, внаглую.

Гурон сказал:

– Часы верни, урод… дареные часы.

– Какие часы? Какие, бля, часы? Ты че – о…уел в атаке? Вали отсюда быстро.

Из кухни вышел еще один мужчина – плотный, краснорожий и тоже с картами в руке:

– Че тут за х…?

– Да вот видишь, Колян… чего-то приперся мэн борзой, права, бля, качает.

– Права качает? А по сопатке?

Гурон спокойно повторил:

– Часы верни.

Из кухни высунулись еще двое – молодой со шрамом на щеке, и другой, постарше, с глазами палача.

– Часы верни.

– Пошел на х…! – нагло ответил Борода.

Гурон понял, что разговаривать бесполезно и ударил ногой в пах. Борода согнулся. Краснорожий выдохнул: твою мать! – и пошел в атаку. Гурон встретил его прямым в голову. Осенними листьями порхнули карты, краснорожий рухнул на пол.

Двое в дверях кухни переглянулись. Тот, что постарше, сказал:

– Ты что это, брат? Пришел в чужой дом, людей бьешь… нехорошо.

– Он ночью слинял с моими часами, – ответил Гурон. – Часы дареные.

– Эге… не те ли, что он на кон поставил? Ты посмотри сам – они вон, в кухне, на столе. Зачем же сразу морду-то бить? Можно ж и по-человечески… верно?

Гурон перешагнул через краснорожего, шагнул в кухню. На столе, покрытом клеенкой, стояла початая бутылка водки, стаканы, несколько бутылок чешского пива… дымилась сигарета в пепельнице, лежали карты, деньги… и лежали подаренные Грачем часы – шикарная "Омега".

– Твои котлы, брат? – спросил из-за плеча молодой со шрамом.