Пепел победы - Анатолий Гончар

— Ваня! — Ефимов устал растолковывать своему командиру ход собственных мыслей. — Есть очень большая вероятность того, что эти ребята в курсе.

— Как понять, в курсе? — Мозг лейтенанта отказывался воспринимать негативную информацию.

— Боже мой! — прошипел Ефимов, едва не хватаясь за голову. — Я же тебе сказал: возможно, убийство — лишь частный эпизод мятежа, поднятого в гарнизоне. Посмотри на улицы. Они пусты. Я бы тебе не предлагал действовать, если бы наши радисты сумели прокачать связь. Мы не можем сообщить о происходящем. Убили человека, и что, нам сидеть и ждать, когда прикончат кого-то еще? Ваня, да пойми ты, нам необходим «язык». А для этого кому-то придется спуститься.

— А почему бы не подняться и не захватить пленного там?

— Как ты себе это представляешь? — Ефимов тяжело вздохнул.

Когда Кострыкина клинило, он действительно становился тяжел.

— Ты видел этот пост охранения? К нему просто так не подобраться. Толстые каменные стены, окруженные колючей проволокой и путанкой. Вход только один, наверняка прочная дверь, причем не одна. Проще захватить любое здание внизу, чем незамеченными пробраться туда — наверх.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

После этих слов, сказанных Кострыкиным, Ефимов едва не взвыл.

— Боже ж ты мой! Ваня, в сотый раз говорю: надо спуститься. За пленным. Как и где мы его будем брать — пока не знаю. Спустимся, там посмотрим. Ночь сегодня будет темной. — Ефимов поднял взгляд на небо, затянутое облаками. — Дорога нами натоптана, два-три человека без рюкзаков вполне справятся. Пойду я, Виктор и Шамиль. Если до утра не вернемся, днем ничего не предпринимай. В полночь уходи тем же путем, что и пришли. Нас не жди. И никакой самодеятельности. Понял? Добирайся до любого ближайшего крупного населенного пункта и связывайся с властями. В общем, действуй по обстановке.

Сергей хотел сказать лейтенанту: «Если вдруг начнется стрельба…», но решил заранее командира не нервировать. Если так случится, то Ваня сам решит, что надо делать. Лучше будет, если он попробует отсидеться или уйдет в глухую оборону. Все равно с двумя магазинами долго не провоюешь.

— Значит, ты вниз? — Кострыкин почему-то посмотрел себе под ноги.

— Как только стемнеет, — сказал Ефимов и посмотрел на часы. — Сразу же после ухода смены. Если нас и заметят, решат — свои задержались. Надеюсь…

Они помолчали. Затем Ефимов вызвал к себе головную тройку.

— Володя, ты остаешься здесь. Тебе и Звереву задача… Изоляционная лента и скотч у тебя есть. Наберете мелких камней, ими с помощью скотча обложите имитационные шашки, хорошенько примотайте. Протяните линии и два заряда установите по флангам. Для пары других подготовите зажигательные трубки. Огнепроводные шнуры сделаете короткими, думаю, пятнадцати сантиметров будет за глаза. Они пусть останутся у вас, по одному на каждого. Если что, швыряйте вместо гранаты, — закончил Ефимов, глядя, как у бойцов лезут на лоб глаза и отпадают челюсти. — Ах да, вы же еще не в курсе. Я же сам запретил Зудову трепать языком. Слушайте…

Его рассказ был краток. В отличие от командира простые разведчики сразу приняли все всерьез.

— Володя, ты свою задачу понял. А вот вы, братья по крови, готовьтесь к бессонной ночи. Скоро пойдете со мной вниз.

— Зачем? — одновременно спросили «кровные братья».

— За кем, — поправил их Ефимов и пояснил: — Будем брать «языка».

Челюсти бойцов, и без того опущенные, отвисли окончательно, рискуя остаться так навечно.

– Давайте идите. Ешьте, пейте, спите, пока можно. – Ефимов вывел их из ступора. – К вечеру как штык подле меня. Вперед!

Вечерело. Оглядываясь по сторонам, прихрамывая и горбатясь, Джабраил прошел через узкую калитку пустующего КПП, продолжая осматриваться, подкрался к давно примеченному вагончику-магазину, стоявшему на отшибе, достал ножовку по металлу и принялся пилить навесной замок. Он так увлекся, что не заметил приблизившейся тени, а когда что-то почувствовал и потянулся к автомату, прислоненному к стене, было уже поздно. Удар по голове сбил Джабраила с ног.

— Вяжи его, кляп в рот, а то заорет, обыщи быстро, — словно сквозь толстую вату донесся до Джабраила чей-то едва уловимый шепот. — Потащили.

— Куда? — отозвался кто-то другой.

По голове разливалась тупая боль.

— Тащи его в вагон.

«Значит, дужку я все же допилил», — с внутренним удовлетворением подумал Джабраил, все еще пребывая в полубессознательном состоянии.

Он почувствовал, как его уложили на пол. Нет, не бросили, а именно уложили. Тихо, аккуратно. Потом закрыли дверь. В этот момент мысли Джабраила прояснились. Он сумел открыть глаза, но ничего не увидел. Все окружающее пространство укрывала тьма. Рот оказался чем-то забит, кривой нос с трудом пропускал воздух, становилось тяжело дышать. Он попробовал пошевелиться и понял, что руки его связаны за спиной.

— Очухался? — голос принадлежал тому, первому человеку.

Джабраил вдруг все понял. На ум пришло страшное — плен.

«Спецназ? — мелькнула окончательная догадка, потом как молния: — Точно спецназ. А кто еще мог оказаться здесь так быстро?»

Сомнения исчезли, и его скрючило от страха.

— Ты меня слышишь? — Пленник почувствовал на своем лице чьи-то сильные пальцы. — Если да — кивни.

Джабраил так и сделал.

— Молодец, — похвалил спецназовец. — Теперь я выну кляп, и мы поговорим, хорошо?

Пленник снова кивнул.

— Только не кричи, ладно?

Джабраил почувствовал, как в его кадык уперлась полоса острой стали.

— Итак!.. — Кляп частично освободил рот, стало легче дышать. — Кто ты, что ты, кто вы такие и что тут делаете? Лучше в обратном порядке. Рассказывай, пожалуйста. — Последнее слово сопровождалось дополнительным нажатием стали, появилась новая боль.

Горло сжалось, но Джабраил пересилил себя и стал рассказывать. Говорил он долго.

Все это время Виктор стоял на улице и дежурил. Шамиль на всякий случай страховал Ефимова, находился рядом с ним. Мало ли что могло случиться. Пленник мог оказаться не так прост. Развяжет руки, в штанине припрятана заточка или еще что!..