Перекрестный галоп - Дик Фрэнсис

— Но я видел в доме свет.

— Да это для собак, — пояснил он. — Пойду выпущу их погулять, перед тем как лечь спать. Ну, заодно и свет выключу, и двери запру.

Так что я мог спокойно войти в дом и не беспокоить Яна. Не провел должной рекогносцировки, перед тем как заявиться к нему. Подумал, что мать дома, а надо было проверить.

— Но машина ее на месте, — заметил я. Вспомнил, что видел ее, когда обходил дом.

— За ними заехал огромный шикарный лимузин с водителем, — сказал он. — Похоже, миссис Каури — почетный гость на этой вечеринке.

— Значит, ночью они не вернутся?

— Откуда мне знать, — ответил он. — Только и сказала, что мы увидимся с ней завтра ровно в семь тридцать утра.

Может, мне вообще не следовало впутывать Яна во все это. Но раз уж так получилось…

— Ладно, — командирским тоном произнес я. — Пойду в дом, приму там душ и переоденусь. А тебя попрошу съездить в китайскую лавку и купить нам ужин на двоих. Мне говядину в соусе из черной фасоли с жареным рисом. — Я достал из бумажника деньги, протянул ему. — И еще придется купить молока. Потому как твое я все выпил.

Он стоял, молча смотрел на меня, потом взял деньги.

Я взглянул на настенные часы.

— Вернусь через сорок пять минут. Поедим и поговорим.

* * *

Прошло минут пятьдесят, прежде чем я снова поднялся в квартиру Яна. Долго отмокал в горячей воде в ванной, чтоб перестали болеть плечи. И принес с собой кое-какие вещи.

— Что это у тебя в трубе? — спросил Ян.

— Сабля, — ответил я. — Подумал, что может пригодиться.

— Зачем? — с тревогой спросил он. — Я ничем незаконным заниматься не буду.

— Да все в порядке, — сказал я. — Успокойся. Не собираюсь заставлять тебя совершать противоправные поступки.

— Ну а сам?.. — нерешительно спросил он.

— И я тоже не собираюсь делать ничего противозаконного, — поспешил уверить его я. — Обещаю.

Еще одно обещание, и не было уверенности, что я его сдержу. Я просто надеялся, что до этого не дойдет, но Яну решил не говорить.

Он немного расслабился.

— Так я могу остаться здесь? — спросил я и положил на пол сумку с вещами и саблю в картонном футляре.

— Что? Ночевать здесь? — спросил он.

— Да.

— Но у меня только одна кровать. — Судя по тону, он не имел намерения делить ее с кем-либо.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить его я. — Я могу и на полу.

— Можешь лечь на диван.

— Вот и прекрасно. Ну, а как насчет еды? Просто умираю с голода!

Он выложил на кухонный стол две чистые тарелки, я наполнил свою с верхом. Наверное, врач бы сказал, что китайская еда не лучший выбор после нескольких дней голодания, но мне было плевать. На вкус она показалась просто божественной.

И вот наконец я насытился и отодвинул пустую тарелку.

— Вот это да, — пробормотал Ян, только что принявшийся за свинину в кисло-сладком соусе. — Можно подумать, у тебя неделю во рту крошки не было.

— А какой сегодня день? — спросил я.

Он как-то странно взглянул на меня.

— Среда.

Неужели? В понедельник я поехал в Оксфорд на слушания. Значит, это было всего два с половиной дня тому назад? А мне казалось, полжизни прошло.

Стоит ли рассказывать Яну, почему я так голоден? Нужно ли ему знать, что с утра понедельника у меня во рту маковой росинки не было? Наверное, нет. Это потянуло бы за собой другие объяснения, и ему наверняка не понравилось бы, что я не обратился в полицию.

— Не так уж много ресторанов вокруг, когда живешь в полевых условиях, — сказал я.

— В полевых условиях?

— Да, — кивнул я. — Я был в Даунсе, провел там пару ночей. Жил в шалаше, который сам же и построил.

— Но ведь на улице так холодно, и почти всю неделю лил дождь.

— Да, но я не знал, что придется так туго. Даже огня не мог развести. Зато это хорошая тренировка. Ничто так не укрепляет человека, как дискомфорт.

— Все вы армейские просто сумасшедшие, — заметил Ян. — Меня в такую погоду на улицу и калачом не заманишь. — И он обильно полил розовым кисло-сладким соусом кусочки свинины.

Наверное, хватит кормить его этим враньем, подумал я. За все это время я не произнес и слова правды.

— Так ты обещал рассказать, — начал Ян. — Из-за каких таких лошадей поссорились с матерью?

— О, да, по сути, не из-за чего. — Я дал задний ход. — К тому же уверен, она бы не хотела, чтобы ты знал об этом.

— Вот тут ты, наверное, прав, — улыбнулся он. — И все равно расскажи.

— Я же говорю, полная ерунда, — отмахнулся я. — Просто выразил ей свое мнение о последних скачках в Челтенхеме. Лично я считаю, Фармацевт был не готов сражаться за «Золотой кубок».

— Ну а она что? — спросил Ян, приподняв вилку.

— Она велела мне засунуть это свое мнение… сам понимаешь куда.

Он рассмеялся.

— Раз в кои-то веки я с ней согласен.

— Вот как? — Я изобразил удивление. — Но ты же помнишь, мы сидели здесь вместе, смотрели скачки по ящику, и ты сам говорил, что он не готов бежать на кубок.

— Ну, — фыркнул он, — может, и сказал раз, в пылу спора, но на самом деле не имел этого в виду. Одни проигранные скачки еще не означают, что лошадь плоха.

— Но я сказал это матери только потому, что слышал твое мнение.

— Тогда надо было прежде спросить меня. — Он подцепил на вилку шарик свинины, сунул в рот.

— Получается, я у всех должен просить прощенья, иначе меня просто не пустят в дом.

— Так она выгнала тебя только за это? — говорил он с набитым ртом, пережевывая свинину под кисло-сладким соусом с тщанием бетономешалки.

— Тут сыграли роль и другие обстоятельства, — сказал я. — Чисто личного характера. Семейные дела.

Он понимающе кивнул.

— Да, одно тянет за собой другое, а потом еще и еще… — Говорил он тоном человека опытного, и я задался вопросом: существовала ли некогда миссис Норланд?

— Ты прав.

— Так, значит, все еще хочешь остаться здесь? — спросил он.

— Конечно, — кивнул я. — Не желаю идти домой к матери, поджав хвост, как побитая собака. Иначе конца-края этому не будет.

Он снова засмеялся, взял еще кусочек свинины.

— Я не против. Но только учти, встаю очень рано.

— Да я хочу уйти еще до рассвета.

— Солнце встает в семь, — сказал он. — Но примерно за полчаса до этого уже достаточно светло.