Пуля в подарок - Максим Шахов

Это был выстрел. Несомненно.

Провиднык Кульчицкий втянул голову в плечи и опустил жалюзи на узком окне. Там, в толпе блошиного рынка, приглушенный хлопок показался ему чиханием мотора того желтого фургончика с добродушным китайцем за рулем, что пробирался мимо стендов и лотков. Теперь, в дешевом гостиничном номере, к нему пришло понимание случившегося – и ужас.

Все складывалось в картинку, будто кто-то собрал рассыпанные кусочки детской головоломки: последние новости из Москвы, подробный денежный отчет, представленный финансистом бандеровской организации за кордоном, погода, настроение и это жуткое чувство зудения между лопатками, которое было провидныку хорошо знакомо еще с первой чеченской войны.

«Не оправдали, зря истратили деньги, – размышлял Кульчицкий. – Опять погибли люди… Говорили мне: занимайся чистой политикой, не лезь в диверсионные операции!»

Провиднык покачал головой и закурил.

«Но ведь говорили и другое, – думал он. – Говорили: сила нации в войне. И я поверил и убедил соратников поверить в этот бред… Да и кто говорил? Те, кому было уютно под сенью эсэсовских штыков семьдесят лет назад. А я… Где мне уютно?! Это из-за денег устроили покушение… Больше никаких одиноких прогулок до супермаркета и обратно…»

И нужно попросить, чтобы кто-то из бойцов ночевал в номере. Хотя это неудобно… Нет, лучше обойтись собственными силами. Члены Центрального Провода будут недовольны, узнав, что он, крупный партийный функционер, боится, как сопливый мальчишка…

Кульчицкий отогнул пластинку жалюзи и бросил осторожный взгляд на улицу. Тихая улочка окраинного Лондона была спокойна. Прошел муниципальный работник в форменном жилете. Бесшумно припарковалась машина соседа из номера 25, индийца в тюрбане с вечной улыбкой на смуглом лице. Фонарь, светящий вполсилы, осветил кирпичную кладку дома напротив, темную зелень подстриженных кустов.

Провиднык вздрогнул: что-то неуловимо изменилось. На пристегнутой к подоконнику портьере сверкал крошечный багровый кружок – словно дыра, прожженная сигаретой. Это был указатель лазерного прицела. Кульчицкий затаил дыхание. Ему хотелось броситься на пол, уползти под кровать и закрыть голову руками. Но боевой опыт подсказывал: лишнее движение сейчас может стоить жизни. Укрытый на крыше дома напротив снайпер сейчас ловит в свой прицел малейшее движение, всякую секунду готовый плавно нажать на спуск. И уже не важно, кто его послал в далекий Лондон – чеченские союзники, московская ФСБ или украинские земляки, славящиеся своим радушием… Важно только не шевелиться.

Сколько раз после расстрела пленных где-нибудь над Черной речкой он уходил тайными тропами в горы, где бойцов ждало тепло, вкусная еда и сладкий гашиш! Сколько раз он выходил сухим из воды, когда отряд брали в клещи! В отличие от коллег-чеченцев, он не мог рассчитывать на отсидку в фильтрационном лагере, и только звериный инстинкт выручал тогда Кульчицкого из беды. Неужели сейчас он опростоволосится – подставится под пулю? Дудки! Он обратится в камень, лишь бы капля свинца не вонзилась в его тело…

Красный глазок лазерного прицела двинулся вверх по портьере, скользнул по подоконнику и погас, будто его и не было.

Не теряя ни секунды, провиднык упал на ковровую дорожку, больно ударившись подбородком, и, несмотря на солидную комплекцию, ужом заполз в угол номера. Так-то безопаснее…

Кому довериться?

Мобильный телефон остался на столике. Кульчицкий сшиб его, швырнув туфлю, и так же по-пластунски прополз пару метров, схватил трубку и лихорадочно набрал номер Вождя.

– Алло? – буркнул в трубку чеченец.

– На меня совершено покушение! – выпалил провиднык. – Я у себя в отеле…

– Меня не интересует, где вы, – отрезал Вождь. – С чего вы взяли, что на вас покушались?

– На блошином рынке… в меня стреляли… – понизил голос Кульчицкий. – И сейчас, в номере… лазерный прицел… я точно видел…

Чеченец помолчал с полминуты и наконец сказал:

– Через тридцать минут спокойно выходите из гостиницы. Я пришлю за вами машину.

– А как же… снайпер? – пискнул провиднык.

– Его не будет, – проговорил Вождь и, насладившись произведенным эффектом, отключился.

Собираясь с мыслями, Кульчицкий присел на корточки и боязливо взглянул вверх, на окно. Тихо светил фонарь. Прошуршали под окном шины. Ледяная дрожь прошла по коже провидныка, но через мгновение он усмехнулся: пробили полночь часы в гостиничном коридоре. Покой разлился по телу: Кульчицкий принял решение. Уже не таясь, он вышел в коридор, прихватив плащ и портфель, по привычке едва не споткнулся о медные планки поверх ковровой дорожки и спустился на первый этаж.

– Мистер уезжает? – спросил на плохом русском черный консьерж: говорить по-украински услужливого нигерийца провиднык так и не смог выучить. – Нужно такси?

– Нет, друг пришлет за мной машину. Доброй ночи, Фела!

– Доброй ночи, мистер…

Кульчицкий спустился по трем полукруглым ступенькам. Его недавний ужас казался провидныку глупостью. Вождь был совершенно спокоен: это было слышно по его голосу. А значит, бояться нечего. И как ловко чертов чеченец поддел его: «Снайпера не будет!» Мол, продолжай запугивать сам себя, дорогой друг, но ведь точно известно, что ничего опасного в Лондоне нет – кроме нас самих, разумеется…

Кульчицкий встал на углу, любуясь кружевной чугунной оградой напротив. Умеют обставлять свою никчемную жизнь эти англичане! Они не боятся революций, но зря. Революция приходит тихо, в ночной тишине, но разражается при свете утра громом пушек и фанфар… Итак, да здравствует революция!

Насвистывая, провиднык огляделся. Вдалеке блеснули фары автомобиля. Мяукнула в кустах кошка.

– Где этот чертов кавказец? – возбужденно проговорил Кульчицкий и непроизвольно отшатнулся.

Под ногами шмыгнула кошка, пропала в темноте.

– Что скажешь?

Глухой голос снайпера раздался в динамике мобильного, как гром.

– Можно, – бросил Вождь.

Его «Бентли» остановился метрах в ста от условленного места. Снайпер, ждавший команды, получил долгожданное «добро».