Пуля в подарок - Максим Шахов

– Сразу? По своим? Обалдели совсем?! – рявкнул Тарасов, так что мент отшатнулся. – Это ж дурные пацаны! И не убили они никого…

Неизвестно, что больше разозлило Артема: приказ стрелять или тупое ментовское слово «ситуация».

Майор невесело взглянул на Тарасова: прибывший нервный капитан плохо укладывался в его планы. Но приказ, доведенный до правоохранителей, гласил: «Обеспечить воинскому подразделению режим наибольшего благоприятствования».

– Я с ними поговорю сначала, – хмуро сказал Артем, читая в ментовских глазах настоящее отчаяние: у него тоже служба – злая мачеха…

– Говорите, – пожал плечами майор. – Только не будет толку: я эту публику слишком хорошо знаю. Не догонишь – не поймаешь, как говорится…

Артем неторопливо стащил с головы «сферу» и вдохнул полной грудью. Ветерок хлестнул по вискам. Бойцы смотрели на командира с недоумением, и только Багратион одобрительно кивал.

Тарасов передал свое оружие припавшему на одно колено автоматчику и помахал рукой, явно адресуясь к террористам, засевшим в здании. Выждав с полминуты, Артем тронулся через перекрытую улицу, мимо оцепления, помахивая «сферой» на ремешке и видя боковым зрением, как все серьезнее становятся лица «леших». В сторонке лихорадочно работали журналистские видеокамеры.

– Эй, пацаны! – крикнул капитан Тарасов шагах в двадцати от захваченного магазина. – Поигрались в революцию, и хватит!

Разгромленный магазин ответил полным молчанием.

– Золотых гор не обещаю: срок вы уже имеете, скрывать не буду! – крикнул Артем. – Но если сейчас без бузы и лишнего базара сдадитесь, вам дадут лет на пять меньше, каждому…

Национал-радикалы оцепенело слушали орущего спецназовца. Боец с «макаровым» беспомощно взглянул на предводителя. Любитель женского белья был бледен и тих. И только бритоголовый с автоматом все крепче сводил челюсти.

– Вы ошиблись, пацаны! – кричал Тарасов. – Те, в кого надо стрелять, не здесь, а совсем в другом месте, и их так просто не достать… Я не хочу, чтобы русские стреляли в русских – это ж последнее дело, пацаны!

Спецназовец в камуфляже сделал еще несколько шагов: скуластое лицо, седоватые виски, морщинки лучиками от глаз…

– Что ты еще скажешь? – процедил сквозь зубы бритоголовый и взял камуфляжного на мушку.

Тарасов чувствовал: еще несколько минут, и национал-радикалы сдадутся, как сдавались уже не раз. Еще несколько минут нормальной мужской беседы…

– Артем, хватит! Давай назад! – не выдержав напряжения, встревоженно крикнул Багратион.

Бритоголовый вздохнул, зажмурился и нажал на спуск. Одиночный выстрел раскатился гулко, запрыгал, как мячик, в даль Тверской.

Отброшенный выстрелом, Артем рухнул на спину. Грохотнув, покатилась по асфальту камуфлированная «сфера» – прямо в сторону жадных видеокамер.

Боли не было – был удар. Ни страха, ни ужаса – чернота и безмолвие…

Убили командира…

Взвизгнув, Багратион поймал в перекрестье прицела мелькнувшую в проломе окна бритую башку и нажал на спуск. Щелкнула эсвэдэшка укрывшегося в здании напротив ментовского снайпера, и кто-то с грохотом растянулся на полу, там, внутри магазина.

«Лешие» рванули на приступ. Звякнули автоматы, застучали ботинки, кто-то матерно выругался на бегу.

Национал-радикалы, напуганные гибелью двоих товарищей, сопротивления не оказали; только любитель изящного белья попытался уйти через черный ход, но был пойман за шиворот подоспевшим вездесущим Багратионом.

«Лешие» сдавали повязанных бойцов ментам и мрачно топали в сторону своих «ЗИЛов», оглядываясь на тело комроты, лежащее на асфальте, над которым колдовали озабоченные медики. Багратион пересилил себя и прошел мимо: сейчас лезть – только врачам мешать.

– Носилки! – крикнул доктор в зеленой шапочке.

– Носилки! – гаркнул прапорщик Чиковани, и два бойца стремглав бросились к машине «скорой», опередив санитаров.

Багратион подбежал к медикам.

– Контужен сильно, – не дожидаясь вопроса, бросил врач «скорой». – Бронежилет спас. Крепкий мужик твой командир оказался – из «калашникова», да с такого расстояния…

– Рота, слушай мою команду! – крикнул прапор спецназовцам. – По машинам – и обратным ходом на базу! По городу не болтаться! Старший – сержант Епифанцев! Командир ранен: я с ним в Склиф. Шмотки мои возьмите…

Освободившись от автомата и снаряжения, Багратион прыгнул в готовую отчалить «скорую», устроился на жердочке в конце салона, глядя на бледное, мигом осунувшееся лицо Артема. Тарасов был без сознания. Фельдшер налеплял присоски на тощие тарасовские ребра, и на темном экранчике мерцал зеленый частокол кардиограммы…

Выныривая из забытья, Артем видел орлиный профиль Багратиона на фоне блеклого красного креста, слышал короткие взвывы сирены над головой, и казалось, что это чернявый ангел не нашего бога провожает капитана в последний путь. Стали сумерки, и проблесковый маячок бросал сквозь прозрачный пластик крыши бегущие отблески на белую простынку и мятый халат озабоченного доктора.

– Темная история. И запутанная. – Голос хозяина кабинета прозвучал гулко. – Так вы считаете, что приостановка расформирования скажется, гм… позитивно?

– Несомненно. Я видел все в прямом эфире – там был и наш оператор, – зачастил человек в красных лампасах. – Силами одной роты террористы были локализованы в течение четверти часа!

– Было бы лучше, если бы вы на месте контролировали работу «Гаммы», – заметил хозяин кабинета.

– Не хотел смущать своим присутствием, – скромно потупился генерал.

– Судя по представленным сведениям, – негромко сказал хозяин кабинета, – мне остается два решения: судить всю веселую компанию либо наградить всех участников последних событий… Почему не задержали того человека, который привез военный архив на Лубянку? Опять в опасные игры играете, генерал?

На лицо человека с лампасами наползло выжидательно-виноватое выражение.

– Я двадцать лет трудился в органах и знаю, на что следует закрыть глаза, а на что – нет… – продолжал хозяин кабинета. – Так вот: я нашел третье решение. Объективное и правильное. Награждать в прямом смысле слова никого не будем, судить – тем более. А вот представления для офицеров «Гаммы» подготовьте немедленно. Особенно для этого вездесущего… Тарасова!

– Есть подготовить представление! – с облегчением выпалил генерал.

– «Когда такие люди еще в России есть…» – Этой фразой, подслушанной у классика, хозяин кабинета подытожил конструктивную беседу.