Детонатор - Александр Тамоников

— Приказы не обсуждаются, ясно?

— Иногда обсуждаются, — возразил капитан Захаров, и желваки явственно обозначились под кожей на его скулах.

— Вот как, — невесело констатировал Кузьмин. — Стоило командиру вам душу приоткрыть, как вы уже на шею садитесь.

Пристыженный Захаров отвернулся. Остальные пороптали немного, но Архипов на них цыкнул:

— Все, ша! У нас тут не базар и не народное вече. — Он прямо посмотрел в глаза Кузьмину и предложил: — Ставьте задачу, товарищ майор. Бунт на корабле подавлен.

И Кузьмин поставил задачу. Прапорщику Дроздову, сержанту Фомину и старлею Архипову предстояло обойти лагерь с левого фланга и атаковать, как только раздастся стрельба. То же самое вменялось старшему лейтенанту Рыбакову, прапорщику Орлову и сержанту Соболеву, но справа. С тыла должны были зайти капитан Захаров, лейтенант Лазарев и сержант Прохоров. Все были вооружены автоматами Калашникова, снайперскими винтовками, пистолетами Макарова и гранатами.

— Пленных брать, — сказал Кузьмин, перед тем, как началась погрузка в фургон. — По возможности, конечно. Хотя лучше сверх возможностей. Потому что без «языка» толку не будет. Нам нужен выход на заказчиков.

— Понятно, товарищ майор, — загалдели бойцы, — Сделаем… Можете на нас положиться.

А Фомин значительно добавил:

— Заказчикам не долго в сторонке отсиживаться осталось. Прищучим их как миленьких.

Теперь он, лейтенант Архипов с противотанковым ружьем и прапорщик Дроздов со снайперской винтовкой рассеивались по территории, смежной с лагерем. То же самое происходило на противоположном фланге, где действовали Рыбаков, Орлов и Соболев. Лазарев, Прохоров и Захаров взяли под контроль дальний конец лагеря, уходящий в дремучий лес. Ну а Кузьмин с Лихачевым лежали на дне фургона, держа автоматы на изготовку.

— Что, Лихач, мандражируешь? — спросил Кузьмин, когда микроавтобус миновал ворота и покатил по узкой аллее к административному корпусу.

— Не-а, — откликнулся напарник. — Такое явление наблюдалось, когда я только узнал, что мы первыми в осиное гнездо сунемся. Теперь организм работает в режиме НБЛПТ.

— Это еще что за хренотень?

— Не буди лихо, пока тихо, товарищ майор. Как говорят в боевиках: «Мой палец чешется на спусковом крючке».

— Главное, башку не поднимай, Лихо.

— Вообще-то я Лихач, но сегодня пусть Лихо, — отозвался Лихачев. — Вы сами не высовывайтесь, товарищ майор. Вам еще дочку растить, не забыли?

— Я все помню, — сказал Кузьмин, поудобнее беря автомат. — Кое-что хотелось бы забыть, но я все равно помню. Так уж устроен.

— Мы все так устроены.

Это были последние слова Лихачева, произнесенные шепотом, потому что микроавтобус начал замедлять ход, а потом и вовсе остановился.

Когда на черной листве заплясали блики от приближающейся машины, Юрчис отошел от окна и направился к двери.

— Едет, — сказал он.

— Наконец-то, — зевнул грузин. Волосы у него стояли дыбом, как у панка.

Прежде чем выйти из спального корпуса, Юрчис распорядился:

— Ты, Малхад, встретишь нашу гостью. Я подстрахую сзади. А то вдруг она каких-нибудь попутчиков прихватила.

— Попутчиков?

— В нашем положении никому доверять нельзя. Особенно наркоманке. Скажешь ей, чтобы фургон открыла, а сам оставайся возле кабины. И не расслабляйся.

— Ладно, — кивнул грузин, беря оружие.

— Штаны надень, — сказал Юрчис, снимая с пояса гранату.

— На улице тепло. Считай, лето.

Пожав плечами, мол, как знаешь, Юрчис выскользнул в ночь. Выйдя из корпуса, он пробежал вдоль стенки, перепрыгнул через кусты и нырнул в заросли сирени на другой стороне площадки. Притаившись там, он выбрал такое место, чтобы ветки не мешали размахнуться. В руке у него была так называемая лимонка.

Юрчис продел указательный палец левой руки в кольцо чеки и выдернул ее, продолжая удерживать спусковой рычаг, чтобы ударник запала не пробил капсюль раньше времени. Пистолет он положил на землю рукояткой к себе. Его лицо было настороженным. Солнцезащитные очки он пристроил поверх головы. Налитые кровью глаза следили за медленно приближающимся фургоном.

Выехав на площадку перед спальным корпусом, он трижды мигнул фарами. Со своего места Юрчис не видел кабину, но Малхад явно не заметил ничего подозрительного, потому что опустил автомат стволом вниз и почесал волосатую грудь.

— Хвоста не привела? — спросил он, вместо того чтобы поздороваться.

— Не беспокойся, — ответила Ивета, выключая двигатель.

В наступившей тишине было слышно, как хрустят камешки под кроссовками, которые грузин натянул на босые ноги.

Приблизившись, он качнул головой:

— Выходи.

— Где Юрчис? — спросила девушка, выбираясь из кабины.

— Отдыхает, — сказал Малхад. — Открой фургон.

— Зачем?

«Нервничает», — отметил про себя Юрчис, осторожно переставив ноги так, чтобы можно было вскочить.

Малхад тоже обратил внимание, как дрогнул голос Иветы, потому что спросил:

— Чего ты психуешь?

— Отход у меня, — почти истерично выкрикнула литовка. — Ломка, не понимаешь, что ли?

— Не понимаю, — ухмыльнулся Малхад. — Лично я дурью не балуюсь и никому не советую.

— Ты, вместо того чтобы лекции мне тут читать, веди к Юрчису, — потребовала Ивета. — Мне срочно доза нужна. Он обещал.

— Сейчас получишь свою дозу. Фургон открой.

До ушей Юрчиса донесся щелчок замка, открытого из кабины. Он подобрался. Микроавтобус был развернут к нему задом. Но обе створки были пока закрыты. Их нужно было распахнуть снаружи. «Если только их не откроют изнутри», — подумал Юрчис.

— Долго ты столбом стоять будешь? — рявкнул Малхад.

— Тебе нужно, ты и открывай, — дерзко ответила Ивета. — Я тебе не служанка.

— Это точно, не служанка, а дешевая подстилка.

Раздался звук оплеухи, и Юрчис увидел, как Ивета, которую до этого заслонил фургон, попятилась, держась за лицо. Затем появился грузин, направившийся к дверям фургона. Следовало предупредить его не делать этого. Пусть бы лучше он наркоманку заставил. Но Юрчис голоса не подал. Он не хотел выдавать свое местонахождение.

Держа автомат в левой руке, Малхад поднял правую руку, чтобы взяться за ручку на двери. Однако, как предполагал Юрчис, она распахнулась сама. Оттуда прозвучала короткая очередь, срезавшая грузина. Было видно, как пляшут языки пламени в темноте фургона. Юрчис, уже отпустивший рычаг на гранате, метнул ее внутрь.

Микроавтобус, в котором набух и лопнул огненный шар, подпрыгнул на колесах. Пару секунд спустя взорвался бензобак. Отброшенная в сторону Ивета горела, оглашая округу истошными воплями.