Я выжил, начальник! - Борис Бабкин

Борис, выдохнув, открыл глаза. Болело все тело.

Голова непроизвольно несколько раз дернулась. Он усмехнулся:

- Похоже, мной занялись всерьез. Вроде я и не грубил. Интересно, надолго это? - Есть не хотелось, хотя он помнил, что обедал аж три дня назад. Зато ужасно хотелось пить. Тело и лицо были в поту. - И что это за лекарство? - чуть слышно спросил он.

Лежавший на соседней койке Андрей пробормотал:

- Если бы знать… Ты лучше вставать не пытайся, а то свалишься и даже руку подставить не сможешь. Правда, и боли не почувствуешь. Все как будто заморожено. Ты свой голос слышишь?

- Да вроде слышу. - Борис хотел кивнуть, но это ему не удалось. - А у нас во взводе все в порядке, - попытался спеть он и понял, что язык его не слушается. - Надолго это? - стараясь говорить четче, спросил он.

- К вечеру отойдет, если снова не уколют. Обычно через сутки колют под видом глюкозы или витаминов. А меня не трогают. Странно, но не колют. Нинель, правда, эти дни не появлялась. Ты помнишь, сколько мы тут?

- Нет. Неделю? Ну от силы две.

- Месяц с лишком. Нинель пропала, и тебя начали колоть. Неделю тебя держали на глюкозе и каких-то поддерживающих организм средствах. И что-то от спины тебе кололи. Массажист был, помнишь?

- Вроде да… - Борис помолчал. - А туалет как? - Он с трудом, морщась от боли в шее, повернул голову в сторону Андрея.

- Ну ты и штучка, Афган! Другие сутками неподвижно лежат. А туалет - утка. Правда, тут особо не разбежишься. Медсестры брезгуют, а санитары выделываются. Ты не чувствуешь разве, что мокрый?

- Нет.

«Вот это попал, - подумал Борис. - Затяжной прыжок, и парашют не раскрывается. Но и до земли еще прилично. - Он попробовал пошевелиться. Ноющей болью отдались все мышцы. - Как после заморозки, когда зубы рвут. Но мышцы тут при чем? Ну и хреновина!»

Скинув ноги на пол, он хотел сесть и свалился с койки.

- Сестра! - закричал Андрей. - Больной упал! - Он свесился на пол и поднял голову Бориса. - Живой ты, Афган?

- Ну что тут еще? - недовольно спросила вошедшая толстая женщина в белом халате.

- Упал он, - кивнул на Бориса Андрей.

- Санитары! - позвала женщина. - Сюда!

В палату вошли трое.

- Положите его, - показала она на Бориса.

- Я сам, - тихо сказал Борис.

- Лежи, дурик, - попытался остановить его Андрей.

- Я сам, - промычал Борис и, упираясь руками в пол, сел и прижался к краю койки Андрея. Вытянув руку, он уцепился за койку и начал медленно подниматься.

- Что уставились! - раздался громкий гневный голос вошедшей Нины Петровны. - Поднимите его и положите! А ты не шевелись, - подойдя, строго сказала она Борису. - Нельзя тебе сейчас шевелиться. - Она посмотрела на медсестру: - Когда ему делали укол?

- Утром, в восемь.

- Значит, еще два часа. Иначе останешься калекой. Может парализовать руки или ноги. Язык замерз?

Борис, стараясь кивнуть, слегка дернул головой.

- Какого черта геройство проявляешь? - закричала она. - Положите же его!

Санитары, осторожно подняв Бориса, уложили его на койку.

- Пусть простыню уберут, - промычал тот.

- Трое суток не меняли, - кивнул Андрей.

- Так! - Нина Петровна посмотрела на санитаров. - В зону желаете? Еще одно замечание, и отправлю. А вас там очень ждут! - Она вышла из палаты и направилась в кабинет главного врача.

- Добрый день, Нина Петровна, - учтиво поздоровался седой мужчина. - С возвращением…

- Послушайте, Константин Эдуардович, - резко начала она, - что вы делаете с Вуличем? Я же просила колоть ему только…

- Я взял на себя смелость лечить его, - улыбнулся тот. - И, честно говоря, не понимаю вашего возмущения, Нина Петровна. Вы всегда довольно спокойно относились к подобным проблемам.

- Знаете, иногда неплохо вспоминать, что мы врачи. И работаем не в частной клинике, как вы того хотите, а в государственном закрытом лечебном учреждении. Вулич не из тех, на ком следует проводить эксперименты. Он дважды воевал. И первый раз был осужден несправедливо…

- Господи, - усмехнулся главврач, - да вы никак заинтересовались этим уголовником? Редкий случай!

- Ему нужна помощь, он ее получит - с вашего согласия или нет.

- Вы лечащий врач Вулича, - спокойно проговорил Константин Эдуардович, - и ради Бога, делайте что угодно. Но все-таки объясните мне причину несвойственного вам интереса к этому больному? - улыбаясь, попросил он.

- Понимаете, Константин Эдуардович, я лишь в пятый раз за десять лет работы в этом заведении, которое просто невозможно назвать больницей, увидела в больном человека. Вот и все! - Нина Петровна вышла.

- Они все когда-то были человеками, и я, кстати, тоже, - усмехнулся Мюллер. - Странно… Заплатить ей за Вулича не могли. Хотя женщины всегда непредсказуемы. Ну что ж, лечите Вулича, госпожа Перовская, и не мешайте мне. Через год я надеюсь покинуть это чудное, похожее на ад место и заняться частной практикой.

- Как вы себя чувствуете? - спросила Бориса Нина Петровна.

- Кажется, после крана и то лучше было. А что за хреновину мне вкололи?

- Вулич, не портите впечатление о себе, - усмехнулась женщина.

- Извините, доктор, - еле ворочая языком, отозвался он. - Но по-другому я не знаю, как назвать такое. Лекарством - язык не поворачивается. Нина Петровна рассмеялась.

- Сейчас вам сделают укол, и станет немного легче. Но не вставайте еще два часа. Лучше, если до утра. Пейте лекарства и не бойтесь уколов. Старайтесь не грубить санитарам. А вы как себя чувствуете? - посмотрела она на Андрея.

- Гораздо лучше, - поспешно ответил тот. - А вы загорели, доктор.

- В Крыму была, - неожиданно улыбнулась она. - А у вас, Андрей, есть шанс попросить прощения на могиле матери. Если, конечно, снова кого-нибудь не убьете.

- Знаете, Нинель, - вздохнул Андрей. - Ой, - испугался он, - извините, Нина Петровна.

- Продолжайте, - улыбнулась она.

- Просто тот козел, которого я на нож надел, за изнасилование четырнадцатилетней девчонки сидел. Говорил, наняли его, он ее и… А у меня как раз племянницу, Аську, дочь сестры, изнасиловали, ей тринадцать было. Ну я и сорвался. А тут мент нарисовался. Я хотел себя кончить, так дубаки не дали, дубинками уложили. Вот и стал дураком. А если честно, дурочку гнал. Осталось-то хрен да немного, треху оттяну. А тут светит…

- В общем, вы на глазах умнеете. - Нина Петровна пошла к двери.

- Что это с ней? - удивленно спросил один из зэков. - Какая-то другая стала. Наверное, отдохнула хорошо.