Русский вираж - Алексей Свиридов

— Чего? — переспросила Наташа, и он понял неуместность вопроса.

— Ладно. Попробуй запомнить. Нам нужны кадры номер… М-м-м… Семьсот пять, семьсот шестнадцать, восемьсот десять и восемьсот одиннадцать. — Попробую, — пожала плечами Наташа и начала осторожно касаться пальцем экрана. Видимо, тот, кто разрабатывал интерфейс для системы наблюдения, рассчитывал на очень непрофессиональных пользователей. Ей удалось выполнить просьбу Казака практически сразу, и оставшиеся кадры соответственно увеличились. Четыре человека, укрывшихся легкими одеялами, обладали примерно одинаковыми габаритами, и лица их были одинаково неразличимы — да и вообще, судя по сероватым тонам изображения, в палатах было темно, а камеры работали в ночном режиме.

Казак озадаченно переводил взгляд с одного кадра на другой и наконец признался:

— Не могу понять. Давай сделаем так: пройдем сначала по этому этажу, а потом спустимся на седьмой.

— Как спустимся?

— Ногами! — разозлился Казак. — Знаешь, красавица, меня уже раздражает твоя манера задавать вопросы, на которые я не знаю, как ответить. Думаешь, мне это самому нравится?

Наташа резко вскочила на ноги, но так же резко остановила свое движение и замерла.

— Ну вот, — удовлетворенно заметил он. — Подумала и поняла, что…

— Там второй лифт едет! — прошипела она, и Казак увидел, что над дверью напротив стола, которую он до сих пор принимал за вход в какое-то служебное помещение, по полоске темного стекла перемещается зеленый огонек. И этот огонек как раз мигнул и высветил цифру восемь!

Времени не оставалось, и Казак попросту нырнул вниз, скрывшись за возвышением пульта, и в последний момент дернул за собой девушку.

Тихое жужжание, неторопливые шаги… Казак распрямился, одновременно вскакивая на пульт, и тут же сделал еще один прыжок, вперед — и всем своим весом навалился на вошедшего. Вернее, на вошедшую — эффектная черноволосая женщина в халате все того же фирменного цвета абсолютно не ожидала нападения и, оступившись, неловко повалилась на спину. Казак оказался на ней сверху и постарался воспользоваться этим: захватив одной рукой ее руку, другой он зажал ей рот. Женщина не вырывалась, и лишь ее темные глаза с расширившимися от страха зрачками говорили о том, что она не потеряла сознания.

«Выпустить ее? А если заорет или до кнопки какой-нибудь дотянется?» — никак не мог принять решение Казак.

— Однако ты не теряешься! — прозвучал за его спиной голос Наташи. Казак быстро обернулся: с пистолетом в вытянутой руке и лицом, обтянутым черным, девушка смотрелась весьма угрожающе. Она прибавила еще несколько слов по-арабски, а потом вновь обратилась к Казаку:

— Ты можешь встать… Хотя я не знаю, может быть, тебе будет приятней остаться так?

— Сострила, да? — враждебно отозвался он, но все же поднялся. Женщина лежала неподвижно, глядя на пистолет. Как следует взглянув на нее, Казак невольно усмехнулся: «А Наташка-то была не так уж не права. В другое время и в другой обстановке действительно приятней было бы остаться в горизонтальном положении!» Но вслух он сказал совсем другое:

— Поговори с ней, она должна точно знать, где Хомяк. Пусть согласится показать нам дорогу и все такое. Только давай я ее обыщу сначала, вдруг какой-нибудь полезный трофей найдется!

В карманах женщины ничего не оказалось, а более тщательный осмотр Казак проводить не стал — не из стеснительности, а просто посчитал, что вряд ли на обыденном дежурстве кто-нибудь будет прятать ключи или оружие в совсем уж потаенные места. Но, кроме небольшой пластиковой карточки с фотографией и строчкой сплетенных арабских букв, у нее ничего не обнаружилось.

— С трофеями небогато, — констатировал он. — Придется обойтись разговорами.

Дверь с номером 811, как все остальные двери палат, украшала такая же маленькая площадка с концентрическими кружочками, как и дверь лифтового предбанника. Медсестра, как ее прозвал Казак (более точно выяснять, кем является эта женщина, времени не было), подошла к ней и остановилась. Он ожидал, что она достанет откуда-нибудь карточку с чипом, но ничего подобного медсестра делать не стала, попросту повернула ручку и вошла в темную палату. Следом за ней прошел Казак, и последней, плотно закрыв за собою дверь, вошла Наташа, вполне освоившаяся с ролью конвоирши. Даже пистолет она теперь держала не опасливо и осторожно, как еще совсем недавно, а уверенно и даже как-то грациозно. Медсестра коснулась пластины выключателя, вспыхнул свет. Человек на кровати зашевелился и, прикрывая глаза рукой, повернулся к вошедшим.