Секретный агент - Александр Тамоников

– Ага! Никак, они засаду решили устроить.

Гротов взорвался:

– Какую, к черту, засаду?

Шнуров проговорил:

– А что? Вполне может быть, что нас выпасли! И пасли до самого последнего момента. И бабу-охранника специально подставили. Берите, мол, крутой уехал!

– Но тогда они и внешнее наблюдение убрали бы.

– Не скажи! Отход наружки вызвал бы подозрение.

– Но почему, зная о наших планах, эти спецы или наемники, или хрен их знает кто, вдруг решили засветить себя?

Шнур прикурил сигарету и ответил, как всегда, спокойно и безразлично:

– Да для того, чтобы тебя, главаря, перед самой акцией заставить дергаться! Потерять уверенность, ввести в непонятку. Другими словами, дезорганизовать. При этом ничего особенного не предпринимая. Ну, сидят два мужика в тачке, ну, решил один из них зайти в дом. Проехал вверх на лифте, вниз спустился пешком. На хату охраняемой он, вот увидишь, даже не взглянет. И что здесь такого? Ничего! Но ты в непонятке. А значит, если решишься на захват, начнешь совершать ошибки, что им и нужно!

Грот ударил кулаком о переднюю панель:

– Но что делать-то, Шнур? Может, действительно свалить отсюда, пока не поздно?

Шнуров ехидно усмехнулся:

– Не дергайся! Никто никого не выпас, а псы, что охраняют бабу, просто решили подстраховаться. Вернее, не они даже решили, а та сучка, что сменила крутого, вот она и видит везде опасность. Поэтому и себе покоя не дает, и людей из тачки напрягла. Сейчас те все осмотрят, и обстановка успокоится. Нам даже легче будет действовать!

Сзади хихикнула Инга:

– А ты, Грот, оказывается ссыкун! Главарь резко оборвал подельницу:

– Заткнись, тварь, тебе слова никто не давал.

Но девица огрызнулась:

– Сам заткнись! Что ты без меня делать будешь, орел кастрированный?

Грот обернулся и впился злым взглядом в Ингу. Та не отвела немного блестящие глаза. Опять, сука, приняла дозу! Вот и бакланит смело! Но ничего, подстилка, лишь бы роль свою сыграла как надо, а потом… потом посмотрим, как заблестят твои шары, когда удавка стянет горло. Сдохнешь ты медленно!

Так ничего и не сказав, Грот вернулся в исходную позицию. Тут же его сотовый телефон издал сигнал вызова. Вызывал главаря Лоскутов:

– Грот! Мужики заняли свое место в машине, водила с кем-то поговорил по трубе, но недолго. Главарь спросил:

– Больше ничего?

– Нет! Все устаканилось, и сейчас объект выглядит, как обычно.

– Ладно! Продолжай наблюдение!

Грот отключил мобильник, посмотрел на Шнурова:

– Ну, что делать будем? Начинать акцию?

– У тебя есть другое предложение?

– А если эти двое из «пятерки» вызвали подмогу?

– А если они вызвали еще и ОМОН? – съязвил Шнур.

– При чем здесь ОМОН?

– А при чем подмога? Какая причина вызывать ее, когда наружка убедилась, что у объекта все в порядке?

Гротов махнул рукой:

– Ладно! Чему быть, того не миновать! Поехали к супермаркету.

Шнур сказал:

– Я выйду здесь. Пройдусь до «Жигулей» пешочком. Вы же ждите от меня сигнала.

Он достал пистолет «ПМ», навернул на него глушитель, обернулся к Копляр:

– Инга! Подай-ка мне там сумку с бутылками!

Девица передала ему холщовую сумку.

Шнур вышел из машины и, согнувшись, слегка качаясь, словно пьяный, побрел к переходу между домами.

Его место занял Пирог, и колонна продолжила недолгий путь до супермаркета.

Шнур приближался к «пятерке», не глядя на нее, что-то насвистывая и гремя бутылками в сумке. Возле «Жигулей» остановился. Достал смятую пачку «Примы», вытащил сигарету. Та оказалась сломана, он чертыхнулся, отбросил ее, достал вторую, на этот раз целую. Стал шарить по карманам спортивного костюма. Выругался вслух:

– Вот блядь! Ведь были ж спички! Неужто выронил у рюмочной? И чем теперь прикурить?

Он осмотрелся. Увидел лица сидящих в «пятерке» спецов, радостно воскликнул:

– Во! Мужики!

И пошел к «Жигулям».

За ним пристально следили. Но офицеры не заметили в этом молодом, но, видимо, уже спившемся человеке угрозы. Водитель опустил стекло:

– Чего тебе, родной?

– Да пустяки! Прикурить!

Водитель отвернулся, вставляя прикуриватель в специальный паз панели. Этим и воспользовался Шнур. Он выхватил из-под куртки пистолет и дважды выстрелил. Пули, выпущенные из «ПМ» с глушителем, вонзились в головы наблюдателей, забрызгав темной жидкостью правое боковое и часть лобового стекла. Поражение было полным, в чем Шнур не преминул убедиться. Он открыл дверку водителя, поднял стекло, вновь захлопнул ее. Осмотрелся. Вокруг ни души, а хлопки глушителя услышать можно разве что метров с пятидесяти, да и то определить их природу неспециалисту невозможно. С этим все в порядке. Он прошел по двору, вызвал Лоскутова:

– Лоскут?

– Я, Шнур!

– Как обстановка?

– Нормально! Сработал ты чисто.

– Ну и ладно! Отбой!

Переключился на главаря:

– Грот!

– Ну?

– Наружку я сделал, начинай акцию!

– Все тихо?

– Да тихо, тихо. С Лоскутом говорил, он подтвердил полный порядок.

– А этих… ты точно… того?

– Грот? Ты чего, в натуре, начал херней страдать? Работать надо! Наружки больше нет, чего неясно? Не теряй времени!

Слепой, Илья и Жора показались из-за угла. Прошли в подъезд. За ними двинулся Шнур. Он остановился между третьим и четвертым этажами. Слепцов подошел к квартире № 27, позвонил. Ему долго не отвечали. Наконец, мужской голос спросил:

– Кто там?

– Воропаевы здесь живут?

– Какие еще Воропаевы?

– А я знаю? – играл Слепцов. – Телеграмма им срочная, передать надо.

Мужчина ответил:

– Нет тут никаких Воропаевых!

Слепой не отставал:

– А выше или ниже такие не проживают?

– Нет! По крайней мере, не слышал эту фамилию.

Бандит тяжело вздохнул:

– Вот так всегда. Посылают телеграммы на деревню дедушке, а ты, инвалид, таскайся по домам, себя мучай да людям покоя не давай! Ну и хрен с ними, с этими Воропаевыми. У тебя, хозяин, куска хлеба не найдется?

Мужчина в квартире удивился: