Битва на кончике иглы - Альберт Байкалов

* * *

Вечерело. В некоторых окнах домов уже зажегся свет. Колодцы дворов заполнились теплой тенью. Даже доносившийся с улицы звук проезжающих по дороге машин поменялся с агрессивного на добродушно-сонный.

Желток сидел на ограждении детской площадки и с безучастным видом наблюдал за ползающими по плевку мухами. Несколько штук, подлетая и вновь садясь на него, раздраженно жужжали и расталкивали своих собратьев крыльями.

«Как наркоманы», — неожиданно подумал он и усмехнулся собственной мысли.

Мимо прошла какая-то парочка. Поймав на себе подозрительный взгляд молодого мужчины, Желток отвернулся. Несмотря на то что с момента последней «заправки» не прошло и получаса, ему стало нехорошо. «А может, это от волнения?» — подумал он и передернул плечами. Одежда противно прилипала к спине. Пропитанная потом, она ко всему источала приторный запах чего-то перекисшего. Почему-то, пока ему не сказал об этом Цыпа, он не замечал зловония.

В кармане ветровки заработала дешевая «Моторола». Ее купили прямо на улице, по всему у такого же наркомана, как и он. Желток не сомневался, это звонит сидящий в машине Хирург. Больше некому. Он занял позицию рядом с въездом на стоянку, где подружка бывшего полицейского ставит машину.

Желток приложил телефон к уху.

— Идет через дорогу, — прокомментировал Хирург. — Одета в красную футболку и синие джинсы. Двигай навстречу…

Желток оглянулся по сторонам. Двор практически пуст. Лишь у дальнего подъезда что-то громко обсуждают несколько подростков, а на балконе второго этажа женщина поливает цветы. Он встал. Мухи с гулом устремились с мокрого пятна на асфальте в разные стороны. Желток направился вдоль дома. Они отрепетировали инсценировку нападения в одном из похожих дворов на окраине Москвы. Роль жертвы играл Хирург. Потом, вернувшись на квартиру, Желтка еще долго мучил Талый. Используя вместо ножа свернутую в трубку газету, они «шлифовали» драку. Роль проститутки, которая приезжает к Пашко, играл Череп. Он направлялся от стены зала, Желток выходил из-за угла навстречу. Удивительно, но даже этот момент оказался для Желтка сложным. То он оказывался слишком близко к жертве, то, напротив, далеко.

— Она вдохнуть тебя должна! — сетовал, словно заправский режиссер, Хирург, снова и снова заставляя вернуться на исходные позиции.

Наблюдавший со стороны Цыпа нервничал. У Желтка то выпадал «нож», то он вдруг «резал» Талому не правую, а левую руку. Потом Хирургу не нравилось, что все как-то медленно, и они снова бросались друг на друга. Пару раз Талый отвесил Желтку затрещину. В конце концов что-то получилось. В результате все сошлись на том, что жертва будет напугана и не обратит внимания на шероховатости…

Желток повернул за угол дома и тут же увидел идущую навстречу девушку. Все, как и говорил Хирург: красная футболка, джинсы… На правом плече сумочка. Желток перевел взгляд в сторону улицы. Там появился Талый. С безучастным видом он шел следом за ней.

— Пора! — прошептал Желток и побежал навстречу девушке. Однако, сделав несколько шагов, перешел на шаг. Черт! — выругался он про себя и сунул руки в карманы. Достав шприц, сорвал с него колпачок. Одновременно надавил на кнопку рукоятки выкидного ножа. Лезвие со щелчком вылетело. Он поднял взгляд. Девушка остановилась. Бледная как мел, она смотрела на него широко открытыми глазами. В голове Желтка появился шум, который с каждым шагом становился все сильнее и сильнее. Вот она, на расстоянии вытянутой руки. Желток встал. Странно, но он вдруг отчетливо стал видеть одновременно два лица. Напряженно-испуганное девушки и Талого, в глазах которого были досада и злость. Что-то не так… Ах да!

— Сука, деньги давай! — Желток неуверенно махнул перед ее носом ножом.

Крикнуть громче, как он хотел, не получилось. Просто жалобно промямлил…

Но и этого оказалось достаточно. Красивый ротик девушки округлился:

— Ой!

Переводя взгляд со шприца на нож и обратно, девушка затряслась. Талый совсем близко. И тут Желтка прорвало:

— Сука, я больной СПИДом!

Девушка отпрянула, прикрывшись руками:

— Не надо!

— В баяне моя кровь! А-аа! — завыл он, размахивая шприцем, в который набрали кровь из мяса. — Гони бабки, снимай «рыжье»! Кольну, пипец тебе, кукла!

Девушка странным, коротким движением бросила ему сумку. Ударившись о грудь, она упала Желтку под ноги.

Тут между ней и Желтком возник Талый.

— Уйди! — завыл Желток.

Талый как по сценарию схватил его за запястье руки со шприцем. Желток не задумываясь, словно делал это сотни раз, резко чиркнул ему по предплечью. Причем аккурат там, где и надо было, что не получалось на квартире. В следующий момент перед глазами Желтка будто лопнул ослепительно-белый шар. Все шло по плану. Талый двинул ему кулаком в лоб. Однако дальше все пошло не так. Получив отпор, Желток должен был ретироваться. На деле он не устоял на ногах и полетел на спину. Каким-то чудом Желток не расшиб затылок, но вскрикнул от пронзившей позвоночник боли. Стиснув зубы, он заставил себя сесть, потом встать. Талый и девушка уже вбежали во двор.

Желток огляделся. Нож лежал у стены, шприц оказался прямо под ногами. Подобрав свое оружие, он направился в сторону улицы.

* * *

Матвей отвел Гуревича в подвал. Почти всю работу по дому он предпочитал делать сам. Поэтому еще на стадии строительства спроектировал несколько помещений хозяйственного назначения. В одном хранились заготовки для будущей беседки, в другом был установлен верстак и циркулярная пила. Отдельно был оборудован небольшой верстак для работы с железом. В специальных держателях на стенах здесь был практически любой инструмент, от пилы по металлу до шлифовальных машин и дрелей. Отдельно в углу стоял небольшой токарный станок. У стены собственноручно сделанный флюгер в виде сказочной птицы. Оставалось подготовить крепления и установить его на крышу.

Матвей перетащил Гуревича через порог мастерской и усадил на пол возле слесарного верстака. Взяв запястье, потянул вверх, намереваясь зажать руку в тиски.

— М-мм! — Гуревич мотнул головой и открыл глаза.

Матвей понял, что он пришел в себя…

— Ты за это ответишь! — прошипел ростовщик. — Слишком много людей знают, кто уехал со мной.

— Ты не в том положении, чтобы пугать меня, — Матвей отпустил руку. — Может, обойдемся без крови?

— Да пошел ты! — брезгливо скривился Гуревич.

Матвей решительно нагнулся, схватил его за щиколотку и выпрямился.

— Ох! — вскрикнул Гуревич, вытаращившись на задранную вверх ногу. — Больно!

— Знаю, но придется потерпеть, — брезгливо морщась, Матвей сбросил туфлю. — В шпагат садиться умеешь?

— Что? — пунцовый от напряжения, спросил Гуревич.

В глазах ростовщика появился страх. С задранной к потолку ногой он касался пола лишь лопатками и выглядел жалко.