Бросок Аркана - Андрей Воронин

Несколько долгих мучительных минут все три бандита избивали женщину – избивали жестоко, стремясь достать до самых чувствительных мест, не смягчая силы ударов.

Ирина, в первые мгновения почти обезумевшая от обрушившейся на нее боли, затем обмякла и лежала пластом, безразлично и безучастно принимая все новые и новые удары. Это тело после того, что с ним проделали, словно перестало быть ее телом.

Растерзанная, измученная женщина лишь удивлялась, почему она не теряет сознания. Ей хотелось отключиться, не видеть, не слышать, не чувствовать рядом с собой этих подонков. Ирина лежала теперь без всякого движения, без звука – будто боксерская груша, брошенная здесь, на кровати, для отработки ударов.

Наверное, ее крики и попытки защищаться воодушевляли бы бандитов, но такая реакция Ирины заставила их в конце концов испугаться.

– Все, хорош, а то сдохнет, а нам это не на руку, – скомандовал высокий.

– Ты же сам начал… – попробовал возразить наркоман, но старший тут же оборвал его:

– Тебя не спрашивают, кто начал! Я сказал – хорош, а то прибьем суку!

– Ладно.

– Сидите здесь, сторожите ее, чтоб не вздумала чего выкинуть, а я пойду помоюсь… Сука, бля, всего изгадила, падла, мыться надо идти…

Что-то еще бормоча по-своему, он ушел в ванную, а Ирина осталась с Асланом и Али.

– Что, Али, может, ты все еще хочешь ее натянуть? – заржал маленький Аслан, похотливо кивая на голое тело женщины.

– Сам лезь, если охота.

– Но ты же хотел!

– А сейчас не хочу.

Ирина слушала все эти разговоры, не в силах даже пошевелиться. Голоса долетали до нее как сквозь стену, и она мало понимала из того, что происходило вокруг нее. Да и вообще ей все уже стало безразлично, и она даже не пыталась прикрыться, спрятаться, бежать.

Она только вглядывалась в лица бандитов сквозь все сильнее заплывающие веки, – чтобы запомнить этих подонков навсегда, чтобы память не подвела ее в тот момент, который обязательно наступит – когда придет их время платить ей по всем выставленным ею счетам.

В том, что такое время придет рано или поздно, Ирина не сомневалась – прощения им быть не могло. Бог этого не допустит…

– Зря! Смотри, как она глазами-то зыркает – горячая, страстная…

– Пошел ты!

– Ладно, не злись… А классно она Ваху обрыгала, а? Он раскатал губу – отсосет, отсосет…

– А он ей не понравился, ха-ха!

– Пошел теперь хрен свой мыть…

– Заткнись, – рявкнул с порога вернувшийся главарь. – Не дорос, падла, меня подкалывать.

– Да я шучу, чего ты… – попытался оправдаться Аслан, отступая от натягивавшего штаны высокого бандита.

– Шутник… Как баба, отошла хоть немножко?

Шевелится? Или сдохла уже?

– Лежит, смотрит.

– Эй, слышишь меня? – наклонился над Ириной высокий, заглядывая ей в лицо.

Ирина хотела бы плюнуть в его мерзкую рожу, но сил у нее хватило лишь на то, чтобы беспомощно замычать, с животной ненавистью прожигая его взглядом.

– Ну, значит, слышишь. Тогда слушай внимательно – это наше первое предупреждение…

– Ты уверен, Что она тебя понимает? – спросил главаря Аслан, с беспокойством глядя на безжизненное лицо их жертвы.

– Хрен ее знает, но мычит же… А не слышит меня, так все равно до ее папашки рано или поздно дойдет, за что его дочку отделали.

– Наверное, – согласился маленький бандит, неуверенно пожимая плечами.

– Ты слышишь, что я говорю? – снова склонился над ней высокий. – Короче, передай папочке, генералу Тихонравову, что это наше первое предупреждение. Срок вышел позавчера, а о новой партии он так и не позаботился. Короче, ему дается еще три дня на размышление…

– Не, срок она точно не запомнит, – протянул наркоман, но Возген только яростно стрельнул в его сторону взглядом, приказывая замолчать.

– Три дня пусть думает. Если он после этого не выполнит свои обязательства, разговор будет уже не только с тобой, но и с твоей дочкой. На этой вот кровати обеих научим мужчин любить. Слышишь, да? Небось и дочка у тебя такая же холодная да неумелая, как и ты? Ничего, с нами она всему научится, специалисткой станет…

– Это уж точно, научим, – со смехом поддержал его маленький. – Даже три дня ждать не хочется ради такого великого дела!

– Короче, не забудь передать все это папашке.

Муса его предупреждал – бизнес шуток не любит, – высокий выпрямился наконец и окинул взглядом тело Ирины, покрытое свежими ссадинами и наливающимися уже синяками. Он сокрушенно покачал головой:

– Эх, а сучка ты ничего. Жаль…

Будем надеяться, что через три дня ты будешь в форме.

– Не говори, такой секс накрылся!

– Пошли, хватит с нее на сегодня. Уверен – мы еще сюда вернемся…

* * *

Сколько времени пролежала без движения Ирина после того, как бандиты ушли из квартиры, она не знала. Она толком не знала, который час, какое на дворе время суток и сколько длился весь этот кошмар. Часы будто остановились для нее, потеряв способность шевелить стрелочками одновременно с тем, как она потеряла способность двигаться и соображать.

Сознание возвращалось к ней медленно. Точнее, не само сознание (сознания она, к сожалению, так и не потеряла), а понимание реальности всего происшедшего.

Наконец в голове ее чуть просветлело, и тогда нахлынувшая на нее острая боль во всем теле оказала странный эффект стимулятора, заставив ее очнуться, выйти из полузабытья и безразличия, которые .владели ею все долгие мучительные минуты, проведенные в квартире вместе с подонками.

Она села на кровати и осмотрелась.

Странно, но довольно богатая обстановка квартиры и всяческие ценности бандитов не заинтересовали. Покидая дом, они не рылись в шкафах и ящиках, поэтому порядок остался ненарушенным, будто в квартире ничего и не случилось.

Зато сама Ирина…

Она не видела еще своего лица в зеркале, но можно было не сомневаться, что зрелище ее ожидало ужасное – стоило взглянуть на ее одежду, точнее, на те жалкие лоскутки, которые от одежды остались.

Синяки и ссадины проступали теперь не только на традиционно "травмоопасных" для женщин руках или ногах, но и на животе, шее, груди.