Ночной дозор - Марина Воронина

Хорошие он ответы давал, царство ему небесное, на самые сложные вопросы.

— А кто его убил?

— Ну знаете ли, любезный, на такие вопросы могут ответить лишь следователь да суд. А я что? Так сказать, старик, пенсионер, интересующийся политикой и экономикой, я могу лишь свою версию высказать.

— Ну пожалуйста, очень даже интересно, — подыгрывая старику, спросил Анатолий.

— Вы, наверное, бизнесом занимаетесь? Но мне интересно, почему вы Льва Малютина не знали.

— Наверное, мы в разных сферах вращались. У меня бизнес маленький, в большие деньги я не лезу, понимаю там и без меня тесно.

— Вот, скорее всего, из-за этого все и получилось. Он был такой настойчивый, до всего пытался докопаться, во всем пытался разобраться. И скорее всего раскопал что-то важное и сделал должные выводы. А за выводами столь высоко стоящего и влиятельного чиновника следуют действия. Кого-то из, как вы говорите, вращающихся в больших деньгах, в высших эшелонах, должны были арестовать или отстранить, как бы это помягче сказать, от кормушки отлучить, вот они его и убрали.

— Фамилии вы назвать можете?

— Могу, почему же нет. Меня-то это ни к чему не обязывает! Я полагаю, что это Петров или Короедов, потому что они порт держат.

У Толика все внутри похолодело, словно он проглотил кусок льда, у него даже дыхание на секунду остановилось.

— Вам не плохо? — осведомился старик.

— Нет, нет; все в порядке. Просто эти фамилии я слышал. Так они, вроде, уже ничем не занимаются, денег заработали много и тихо ушли из большого бизнеса. О них легенды рассказывают.

— Вы знаете легенды о них, любезный, а я — некоторые факты знаю. Я сам высчитал. Понимаете, образование мне позволяет делать аналитические раскладки, и если я строю гипотезу, то всегда пытаюсь подкрепить ее фактами, чтобы мои слова стали вескими. Я все газеты читаю от корки до корки, так что информацией владею полной.

— Вы ошибаетесь.

— Может быть, — сказал старик и поглядел на погасшую папиросу в дрожащих пальцах. — Может, и ошибаюсь. Я не ошибаюсь в сути, а фамилии могут быть другими — Иванов, Сидоров. Но суть дела от этого не меняется, все замыкается на порту. Вот я как-то на досуге посчитал, неделю работал, сидел с газетными подшивками, с бумажкой и карандашиком в своем кабинете. По моим расчетам выходит вещь удивительная — порт работает как бы себе в убыток, но работает с полной нагрузкой. Значит, здесь что-то не так. Вы улавливаете мою мысль?

— Да-да, улавливаю, — Толик кивнул.

— Я думаю, все-таки, что это Короедов с Петровым. Я их знаю, правда, не лично, а по газетным статьям. И уверен, до них, может, и не доберутся органы правопорядка. Вполне может так статься, что они не сядут на скамью подсудимых. Найдут лишь тех, кто нажимал на курок, кто стрелял. Уж слишком хитры и богаты заказчики, чтобы сидеть за решеткой, да и наше государство насквозь прогнило.

— Вам бы президентом быть.

— Нет, нет, что вы, любезный, зачем мне, пенсионеру. лишний геморрой? Президент — это работа очень опасная и очень тяжелая. Поверьте, уж я-то знаю.

— Вы, случаем, депутатом не были?

— Нет, что вы! Я всегда пытался держаться от власти как можно дальше. Меня обвиняли во всякой ереси, говорили, что мои экономические взгляды не правильные, что я прихвостень Запада и проповедую буржуазное учение. Но когда дело касалось конкретных расчетов, то шли ко мне на кафедру, и именно я со своими сотрудниками готовил многие материалы для наших партийных руководителей.

Но это лишь в том случае, когда их интересовало реальное положение вещей, а не дутая статистика, перевранная тысячу раз в угоду власть предержащих.

Подобной лекции здесь, на набережной, неподалеку от места преступления Толик не ожидал. Он посмотрел на часы, неловко выдернул руку из рукава — пальцы он старался держать так, чтобы не было видно синих татуировок.

— Извините, мне пора.

— Было очень приятно с вами побеседовать, — сказал словоохотливый старик. — И, кстати, огоньком не выручите? Папироса-то погасла. За что люблю «Беломор» — можешь разговаривать сколько угодно, а он, если не затягиваешься, сам гаснет и после этого вполне пригоден к употреблению.

Старик вплотную подошел к натянутой полосатой ленте, которая отгораживала проезжую часть от тротуара, и принялся вглядываться, поворачивая голову то вправо, то влево, словно пытался восстановить картину происшедшего и взглядом же прочертить траектории выпущенных пуль.

Затем его голова с невероятно острым, похожим на рыбью кость кадыком запрокинулась. Лысина, окаймленная венчиком седых волос, тускло заблестела в лучах неяркого вечернего солнца.

"Ну и старик! А главное, как близок к истине! — настроение у бандита было испорчено. — Если какой-то первый встреченный на набережной старик, начитавшийся до одури газет, знает заказчика, значит, следователи тоже до них доберутся. И тут уж они не остановятся ни перед чем. Все-таки, Малютин — фигура видная, я даже представить не мог, что столько людей съедется сюда. Наверное, даже генпрокуратура из Москвы свою бригаду прислала, а уж эти примутся рыть до самого дна. Ничего, ничего, завтра они найдут исполнителей. Раз им хочется, пусть находят, будет победная реляция. Самое неинтересное то, что мою связь с Короедовым и Петровым вычислить будет несложно, нас иногда видели вместе. А вот азербов с Короедовым или Петровым навряд ли кто-нибудь видел вместе, даже в страшном сне, причем азербы оттуда — из Карабаха. Поэтому ход хороший, и мотивы при желании следователи найдут, ведь им ничего другого не останется.

Мое преимущество в том, что следователи — люди подневольные. У них одно на уме — как можно скорее распутать убийство, найти виноватых и закрыть дело. Они рады обмануться, и я доставлю им такое удовольствие", — ехидная улыбка вновь появилась на лице Толика.

Он любил вникать в тонкости психологии людей и обычно не ошибался. Ему не всегда удавалось отыскать основной мотив, который руководил действиями людей. И тогда он играл на маленьких слабостях, в этом была его сила. Он, как казалось Боцману, интересовался вещами абсолютно бесполезными. Но Толик знал, что никакая информация лишней не бывает, и то, что оставалось незамеченным другими, западало ему в память.

Уже подзабытый в Питере конфликт, когда Малютин прижал азербайджанскую мафию, сейчас пригодился Толику, пригодился в сложной игре. В свое время выходцы из Азербайджана держали в порту один из самых видных потоков — занимались переправкой и торговлей подержанных автомобилей из Финляндии, Швеции, Норвегии. Машины оттуда шли за бесценок, шли сотнями, и это было на виду.

Но Малютин увидел, что прячется за легальным потоком.

Вместе с подержанными автомобилями, приобретенными законно, шли и краденые дорогие модели с перебитыми номерами. Вот здесь Малютин сыграл на руку и Петрову, и Короедову — он прикрыл этот бизнес, устранив из порта азербайджанцев. Но Малютин не знал, что Петров и Короедов сами подставили конкурентов, подкинув ему документы. Азербайджанцы тогда, как знал Толик, пообещали отомстить Малютину. Тогда до мести дело не дошло, Малютин входил в силу, и азербайджанцы решили его не трогать, переключились на торговлю «левым» спиртным, но уже не через порт.