Слепая ярость - Сергей Майдуков

На работу Никодеев явился во взвинченном состоянии. С самого утра жена снова отчитала его, как мальчишку, за позднее возвращение домой. Он вошел в кабинет, мечтая прилечь на диван и немного отдохнуть. Но едва он успел ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки, как в дверь постучали и тут же ее открыли.

– Александр Сергеевич, – вкрадчиво сказала секретарша, просунув в дверную щель красивое лицо, – к вам пришли…

– Что значит «пришли»? – прорычал Никодеев, застегивая ворот. – Я губернатор, и ко мне нельзя прийти, когда вздумается!

– Так по записи… – проблеяла секретарша, приоткрыв глянцевые губы. – Еще неделю назад на прием записывались.

– И что из того, что записывались? – Вскочив с дивана, Никодеев сорвал с шеи галстук и заорал: – Убирайся!

– Но… – взмолилась секретарша. – Александр Сергеевич, ведь записывались…

– Дура! – Голос Никодеева сорвался на фальцет. – Ты уволена. Чтобы через пять минут твоего духу здесь не было!

Дверь за секретаршей закрылась. Сначала снаружи послышались приглушенные голоса, а затем – звук удаляющихся шагов по паркетному полу. Когда все стихло, Никодеев опустился на диван и уронил голову на ладони.

– Одни идиоты вокруг… – прошептал он себе под нос. – И клоуны.

На столе зазвонил телефон. Никодеев вскинул голову и несколько секунд просто смотрел на него, но тот не умолкал. Он встал и, подойдя к столу, снял трубку. Про себя он подумал, что это, конечно, не губернаторское дело – на звонки отвечать, но ведь он только что уволил секретаршу, а это могло быть что-то срочное.

– Никодеев слушает, – произнес он устало.

– Саша? – прошептал женский голос в трубке. – Я тебя сразу по голосу узнала, ты совсем не изменился…

Неожиданно Никодеев почувствовал, как к его сердцу подкатила горячая волна. Он тоже узнал этот голос, принадлежавший его деревенской зазнобе Наталье.

– Господи, поверить не могу… – Крепко сжимая трубку в руке, Никодеев попятился и, дойдя до дивана, сел. – Наташа?

– Да, – сказала Наталья Степановна, и было слышно, что она улыбается. – Ты узнал меня?

– Как же не узнать? – Никодеев покачал головой. – В последнее время часто тебя вспоминаю.

– Правда? – с надеждой произнесла Наталья Степановна и помолчала. – И что вспоминаешь?

– Например, наш дождь вспоминаю… – Никодеев мечтательно улыбнулся. – И как мы от него в стогу прятались.

– А ты помнишь, какая после этого дождя радуга взошла? – Наталья Степановна не могла скрыть восторга. – Я таких больше никогда не видела.

– Их две было, одна за другой. – Закрыв глаза, Никодеев откинулся на спинку дивана. – Мы еще желания тогда загадывали. А потом на следующее утро рыбачить вместе пошли, помнишь?

– Да, точно! – Наталья Степановна захихикала. – У тебя еще удочка поломанной оказалась.

– Глупая ты! – Никодеев засмеялся. – Я специально леску порвал. Мне тогда не до рыбалки было, а как я еще мог тебя отпросить из дома у родителей? Ты такая правильная была…

– Вот ты, значит, какой? – ласково произнесла она. – А потом время понеслось, понеслось, и ты… ты уехал… И ни весточки не прислал, ни адреса своего…

– Наташ, что прошлое ворошить? – Он вздохнул. – Я был не прав и не спорю.

– А я… – Наталья Степановна замялась, подбирая слова. – Знаешь, у тебя через девять месяцев после того дождя дочь родилась.

– И ты молчала? Столько лет! – Никодеев вскочил и принялся мерить комнату шагами. – Как ее зовут?

– Алена. А фамилию я ей свою дала, Сережкина. Правда, потом дочка ее поменяла, когда замуж вышла. Колесниковой стала.

В голове Никодеева тут же пронеслось: «Алена Колесникова». Чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку, он уточнил:

– Кажется, припоминаю одну Алену Колесникову, в документах имя проскакивало. Так-так… Ага… угу… Она, случайно, не в детском доме «Парус» числится?

– Точно! – обрадовалась Наталья Степановна. – Со слепыми детками работает… просто святая, а не дочка родная…

«Святая? – подумал Никодеев. – Как же! Беглая преступница, аферистка и вымогательница. Врагу такой дочери не пожелаешь! Подвела меня под монастырь. Карьера и жизнь – все на волоске из-за этой правдоискательницы! К черту таких дочерей!»

– Она сейчас как раз у меня гостит. – Голос Натальи Степановны прервал размышления губернатора. – Познакомить бы вас…

– Наташа, у меня сейчас совещание начинается. – Никодеев посмотрел на часы, висевшие над его головой. – Но я очень хочу с ней познакомиться, с Аленушкой нашей. Ты где сейчас живешь? Все там же?

– Да, в Сосновке.

– Тогда как только вырвусь – приеду, – соврал Никодеев. – Рад был слышать тебя. Просто как бальзам на душу.

– И я тебя рада слышать была… – Наталья Степановна тянула время, чтобы не вешать трубку. – Приезжай. Нам поговорить надо. При встрече расскажу.

– Нет, лучше сейчас говори. Неизвестно, когда вырвусь. Что-то срочное?

– В детском доме, где Алена работает, заправляла одна гадина, Ангелина Эдуардовна…

Торопясь и перескакивая с пятое на десятое, Наталья Степановна стала пересказывать все, что успела узнать от дочки. Поведала про то, как Алену и ее заступника Лунева убить хотят. Как им пришлось расстаться, чтобы легче прятаться было. Про волков в полицейских погонах, что за ними охотятся и в случае чего даже маленькую Настю не пощадят…

– Стоп, – велел Никодеев. – Я все понял. Обещаю разобраться в кратчайшие сроки. Я этих мерзавцев так прищучу, что не вывернутся!

– Вот и славно, – обрадовалась Наталья Степановна. – Я знала, что ты поможешь.

– Ага, обязательно. Пока, Наташа. Аленушку нашу целуй от меня.

– Сам поцелуешь, когда приедешь. До встречи, Саша.

Нажав на кнопку отбоя, Никодеев задумался. С одной стороны, у него появилась взрослая дочь. Так сказать, плод любви. С другой стороны, не поздновато ли знакомиться с этим плодом, когда больше тридцати лет прошло? Да и зачем? О чем им говорить? Разве он сможет что-то поменять в куриных мозгах Алены? Нет. Дочь – это хорошо, первая любовь тоже, но своя шкура, как говорится, дороже. Риск Никодееву был ни к чему, уж слишком он любил жизнь, и жизнь сытую, дорогую и красивую. Не было в его планах сейчас прибавления в семействе. Мечтать и вспоминать молодость приятно, но стабильная реальность ему нравилась больше.

Преодолев все свои сомнения и угрызения совести, Никодеев назначил встречу киллерам, известным под кличками Горелый и Бумбараш. До этого ему не приходилось встречаться с подобными отбросами общества, но сейчас был особый, деликатный случай, когда он хотел сам обсудить все детали дела. По такому поводу Никодеев на несколько часов арендовал тренажерный зал.