Последнее предупреждение - Кирилл Казанцев

– А почему мне нельзя из этого? – поинтересовался Василий, пытаясь отобрать у женщины ее "тару".

– Это – мой! Понимаешь?! – Маша очень мило покраснела. – Ну, я ведь только что.

– Ты об этом?! – в очередной раз за этот вечер "удивился" Скопцов. – Так я не вижу в этом ничего страшного! И с удовольствием это тебе докажу!

Он опять настойчиво потянулся за бокалом в женской руке. Маша еще больше отстранилась и завела руку за спину.

– Вася! Ну не надо! Я тебя прошу!

– Ну, ладно... – "сдался" Скопцов. Он неторопливо отступил на шаг, взял стоящий на столике бокал, поднял его, поднес ко рту. Искоса глянул на Машу. В глазах женщины читалось невероятное нервное напряжение, ожидание чего-то...

– Пьем? – лихо поинтересовалась она, заметив взгляд Скопцова.

– Пьем! – согласился Василий. Прикоснулся к краешку бокала губами, чуть приподнял его вверх. Маша нервно облизнула губы.

Василий так и не сделал ни одного глотка. Спокойно отставил бокал в сторону и самым будничным тоном спросил:

– Что там?

– Где? – в глазах Маши теперь метались растерянность и страх.

– Здесь... – Скопцов кивнул подбородком на бокал.

– Водка... – ответила женщина. Она все еще на что-то надеялась...

– Кроме водки? – не повышая голоса, уточнил Василий.

– Ты о чем, Вася?! – Она изо всех своих сил старалась выглядеть убедительной. Но у нее это не получалось.

– Поставь, – коротко приказал Скопцов, глядя Маше прямо в глаза. Она была не в силах отвести свой взгляд, в котором теперь ничего, кроме страха, не было.

Но Василия поняла правильно. Осторожно, на ощупь, поставила свой бокал на столик и замерла на диване, чинно сложив руки на коленях. Лицо быстро приобрело какой-то безжизненный, сероватый оттенок, нижняя губа заметно дрожала, а пальцы нервно перебирали складки короткой юбки.

Скопцов сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к сидящей женщине:

– Я тебя в последний раз спрашиваю – что там? – повторил он свой вопрос. В принципе, ему не было особой разницы, какой использовался яд. А в том, что напиток был отравлен, он уже не сомневался. Для него сейчас важнее было другое – информация. Основа успеха в любом деле.

– Вася... – жалобно заныла женщина. – Прости меня! Это не я! Меня заставили, запугали!

Она была уже полностью подавлена психологически и смертельно боялась нависшего над ней почти голого мускулистого мужика. Но того, кто отдал ей команду отравить Скопцова, она боялась еще больше. Поэтому надеялась как-нибудь выкрутиться, остаться хорошей и там, и тут. Надеялась обмануть Василия. Вот это уже зря.

Ни она, ни ее хозяева не знали главного – Скопцов прошел не самую простую войну. И сейчас он опять ощущал себя на передовой. Он вновь был на войне. Только на этот раз у него были другие противники. Не "злые чечены", а вроде бы свои, соплеменники. Что, впрочем, не делало их ближе или лучше.

Ни она, ни ее хозяева не знали, что невозможно вернуться с войны. Да, можно приехать с фронта и попытаться окунуться в мирную жизнь. Но война никогда не отпускает до конца, она всегда идет следом за тобой...

"Где ты видел честность на войне, Скопа?" – опять перед глазами замаячило лицо Командира.

Больше Василий не задумывался и не занимался самокопанием – неожиданно схватив женщину за пышные волосы, он резко намотал их пряди на кулак и запрокинул ее голову назад. Напряглись тонкие синие жилочки на шее.

Маша попыталась было закричать, даже рот уже открыла. Но Василий, вплотную приблизив свое лицо к ее, скомандовал громким хриплым шепотом:

– Молчать!

Она подавилась собственным криком. Маша с нескрываемым ужасом глядела в глаза Василия и не в силах была отвести свой взгляд. Теперь ей было по-настоящему страшно. Теперь она понимала, что этот полуголый мужик может ее убить в любой момент. Именно это она и увидела в глазах Скопцова.

– А теперь отвечай! – Василий не повышал голос, не кричал и не рвал на груди рубашку. Тем более что ее и не было на нем. Но от этого голос его звучал не менее страшно.

Есть такая малоизвестная дисциплина из разряда специальных – психология проведения допроса. Не та, что используется в криминалистике, где все делается по закону. А та, что используется разведкой в поиске, в глубоком тылу противника, где закон только один – выжить и выполнить поставленную задачу. И эта дисциплина входит, пусть и не в полном объеме, в программу подготовки бойцов частей специального назначения.

Скопцов в свое время был не самым худшим солдатом. И многому научился в армии из того, чему, казалось бы, совершенно нет места в мирной жизни. А сейчас пришло время вспомнить некоторые полученные давным-давно навыки. Причем особого труда с воспоминаниями не возникло – человека достаточно один только раз научить ходить. А потом он будет это делать сам, непроизвольно, не задумываясь над последовательностью движений. И разучить его будет практически невозможно.

Маша растерянно кивнула – сейчас она уже была готова на все.

– Вопрос тот же – что там? – Василий не мотал головой – контролировал поведение Маши. Но она его прекрасно поняла.

– Клофелин! Только клофелин! – и тут же заныла опять. – Меня заставили...

– Тихо! – прикрикнул на нее Скопцов. – Отвечать на вопросы! Понятно?!

Кивнуть она не могла, поэтому просто торопливо моргнула глазами.

– Кто приказал?

– Аль... – женщина судорожно сглотнула слюну, – Альберт Матвеевич...

– Зачем?

– Я не знаю! Мне не объясняли! Просто сказали, что делать!

– Потом?

– Когда ты уснешь, я должна была несколько раз моргнуть светом.

– Зачем? – повторил вопрос Скопцов.

– За тобой должны прийти.

– Кто?

– Ты их не видел. Это зэки, они всегда выполняют поручения Альберта Матвеевича. Или Николая...

– Сколько их?

– Двое, – сказала женщина и тут же, стараясь угодить этому парню с глазами убийцы, торопливо добавила: – Я только двоих видела! Но их может быть и больше!

– Понятно. – Двое или четверо – это не проблема. На этот раз Василий не планировал миндальничать и жалеть противника. Он был на войне. Там, где жалости нет места.

– Что они должны со мной сделать?

– Я не знаю... Правда, не знаю!

– Убить?

– Нет, что ты! – испугалась Маша. – Твой труп здесь совсем не нужен! Они тебя должны просто забрать.

– А зачем клофелин?

– Я слышала... – Маша заерзала на диване. – Николай говорил Альберту Матвеевичу... Вроде бы ты в городе троих "крутых" в кровь избил. Они их посылали, чтобы наказать тебя.