Простреленная репутация - Лев Пучков

Прокурор от такой жуткой наглости покраснел и на миг утратил способность вещать членораздельно.

– Эмм... Оу-эммм... Мгм... Но... Экхм-кхм... Извините, но вы что-то путаете. У нас тут не война, а контртеррористическая операция. Поэтому речи о военнопленных и быть не может. Да и народ, кхе-кхе... О какой помощи может идти речь?!

– Нет, дорогой мой, это вы что-то путаете, – легковесно отмахнулся от прокурора Витя. – Если вы не в курсе, я вам сообщаю: у вас тут именно война, а не какая-то там операция. Где это вы видели, чтобы на полицейскую операцию привлекали тяжелую артиллерию и авиацию? А что – народ? Уж не хотите ли вы сказать, что весь народ – пособники бандитов?! Интересно... Очень интересно! Куда мы с такими умонастроениями придем – вот что мне интересно... Что ж, по-вашему, среди местного населения не осталось ни одного истинного патриота, готового бескорыстно оказать помощь своей родной армии?!

Прокурор обиделся окончательно, ушел в себя и больше не проронил ни слова. Хорошо Вите, он спецпредставителем работает. Если бы я что-то в таком вот духе выдал, меня как минимум тут же обозвали бы кретином. В лучшем случае просто сказали бы, что я несу чушь, и велели бы заткнуться.

Иванов укоризненно посмотрел на Витю: зря вы так! Вы улетите к себе, а нам тут работать с этими...

Остальные присутствующие тоже на какое-то время примолкли и потупили взгляды. Я подумал: хорошо, что Витя здесь. Еще неизвестно, как бы с нами поступили эти суровые люди. Прокурор, судя по всему, нашел в наших действиях штук пять нехороших статей, если не больше.

Командующий глянул на часы и осторожно постучал карандашом по столу.

– Чего нахмурились, коллеги? – Витя с показным удивлением обвел всех присутствующих взглядом и панибратски хлопнул по плечу сидевшего с ним рядом генерала в форме МЧС. – Что, у нас траур по «газону»?

– Да черт с ним, с «газоном», – спасатель поежился и втянул голову в плечи, видимо, давненько с ним никто – этак вот запросто. – Тоже мне, проблема... Спишем!

Как потом выяснилось, Иванов брал у спасателей машину, обещал вернуть, но обманул – оставил в селе. Как-то недосуг было возвращаться, надо было драпать побыстрее оттуда...

– Ну вот и славно! – Витя широко улыбнулся. – Машина – железяка. Людей из плена вызволили, из ситуации выкрутились, все нормально... Радуйтесь! Еще неизвестно, как бы вы все сейчас выглядели, если бы команда не вернула своих людей. Радуйтесь, господа, радуйтесь – повод присутствует!

– Это все, конечно, хорошо, – осторожно подбирая слова, заметил начальник УФСБ. – Но особого повода радоваться пока не наблюдаю. Народ на ушах стоит после вчерашней трансляции. Главного участника мы потеряли. Хотя, если разобраться, можно было бы этого Казбека...

– Нельзя было, – невежливо прервал большого человека Лаптев. – Ситуацию мы разобрали, все понятно. Ситуация проста: надо было либо отпускать на все четыре, либо валить. Вы когда в последний раз пробовали брать живьем матерого бандита, который сидит среди вашего личного состава и держит в руках гранату без чеки?

Начальник УФСБ одарил Лаптева суровым взглядом и тяжело вздохнул. Да, что-то в это утро атмосфера не искрилась взаимной приязнью и добросердечностью...

– Ладно, оставим это, – буркнул начальник УФСБ. – Это сейчас уже неважно. Сейчас важно другое: у нас нет ни одного доказательства нашей непричастности к этому паршивому делу. Вернули людей, это, конечно, хорошо, это огромный плюс... Теперь можно отпираться до последнего. Я полагаю, мы сейчас отпустим команду и подумаем, что сказать акулам пера на пресс-конференции.

– Можете идти, – командующий кивнул Иванову. – Ждите в своем расположении. Решение вам доведут...

* * *

Мы с Васей тоже отправились с нашими. Вася уже не нуждался в наблюдении, а одному мне возвращаться в медпункт не хотелось. Все-таки я боевой офицер, а не обычный штатский больной. Ничего, отлежусь. Кости целы, руки-ноги на месте, а то, что слабость и в башне гудит, – это мелочь по военному времени. Главное – жив и среди своих. Это простой факт, который многие люди принимают как должное и никогда о нем не думают (я жив, не в яме, конечности целы, могу идти куда хочу!!!). Но для отдельной и весьма немногочисленной категории особей нашего вида этот факт – самое настоящее счастье...

Решение нам не довели, но через некоторое время Иванова вызвали в штаб. Не было его часа полтора, мы уже начали волноваться: может, полковника арестовали и с минуты на минуту за нами явится комендантский взвод?!

Иванов вернулся как раз к обеду и притащил с собой пакет. Мы все сидели в столовой. Я, на правах больного, валялся на лавке, а Вася уже начал разгоняться: сосредоточенно грыз добытую из кастрюли с борщом кость.

Полковник бросил на стол стопку отпускных билетов и достал из пакета толстую пачку денег.

– Глазам своим не верю... – пробормотал Серега, перелистав отпускные, которых было ровным счетом семь штук. – Мы все – в отпуске?!

– Так точно. – Иванов опять нырнул в пакет и достал семь же заполненных бланков путевок. – Мы в отпуске уже с первого сентября. И все это время в полном составе находимся в доме отдыха.

– А, это для отмазки. – Вася на секунду вник в ситуацию и перестал грызть кость. – Типа, мы там, а сами – здесь...

– Никаких «типа», – покачал головой полковник. – Мы просто – там. И в глаза не видели этого дрянного мальчишку, которого первого сентября упустили какие-то другие безалаберные товарищи. Под вечер будет «вертушка», нас тихонько кинут на «Северный». Оттуда первым же бортом – на «большую землю»...