Приговор воров - Михаил Серегин

Загремела автоматная очередь. Потом – еще одна.

– Ого-го… – испуганно пробормотал Григорий, инстинктивно втягивая голову в плечи. – Они бы еще сюда базуку приволокли…

К яме приближался топот бегущих ног. Спустя мгновение через нее перелетело чье-то сухопарое тело. Сразу же после этого яма вдруг наполнилась криком ужаса.

Щукин с Григорием прильнули к стенкам ямы, а между ними – в самую середину – в лужу звучно шлепнулся человек.

«Студент», – почему-то мелькнуло у Щукина в голове.

Человек какое-то время не шевелился. Потом вынырнул из лужи, и Щукин услышал наполненный радостью голос:

– Кажись, целый…

– Пока, – негромко добавил Григорий.

Человек вскочил на ноги.

– Кто тут? – прошептал он, вглядываясь в темноту. – Кто…

«Нет, это не Студент. Я бы голос Студента теперь из тысячи других голосов узнал».

– Где он?! – орали наверху. – Куда он подевался?!! Он же только сейчас?..

– Петрович! – долетело еще. – Ты живой?! Где ты?

– Я зде-есь! – услышал Щукин голос Петровича где-то далеко. – А где Студент?

«Не Петрович, – с облегчением подумал Николай, – а то что бы мы тут с ним делали?..»

– Па… Пацаны… – тихо позвал свалившийся им на головы гость. – Я тут…

– Заткнись ты! – прошипел Григорий, вдруг бросаясь на совершенно не сопротивляющегося от страха и неожиданности братка. – Закрой хлеборезку, падла!

– Гриша! – узнал вдруг браток. – Ты как тут оказал…

Договорить он не успел. Григорий схватил его за горло и, сноровисто сбив с ног, навалился на него.

– Я тебе покажу, – хрипел Григорий, тыча несчастного братка мордой в глубокую лужу. – Я тебе покажу, как своих предавать! Гнида, сучара рязанская… Кто меня ногами мудохал? Кто меня башкой в мусорный бак пихал?..

Наверху все стихло. Подозрительно тихо стало.

– Не шуми! – шепнул Щукин обезумевшему от неутолимой жажды мести Григорию. – Если они нас заметят сейчас, нам крышка! У них же стволов полно…

«А Студент-то, судя по всему, опять сбежал, – между тем подумал Щукин. – Петровича ему, правда, не удалось завалить, зато сам смылся. Кажется, невредимый. Это ведь он перепрыгнул через нашу яму. Он один знал о ее существовании и умело использовал свои знания, уходя от погони. А один из преследователей на его уловку попался и теперь у нас в гостях».

– Получай, козел! – продолжал хрипеть Григорий, взобравшись верхом на уже почти не шевелящегося братка. – Будешь, падла, знать!

– Братва! – раздался вдруг крик очень близко. Похоже, кричащий стоял на краю ямы. – Братва, тут яма какая-то!..

К краю ямы подбежал еще один человек. Щукин бросился на Григория и, одной рукой крепко обхватив его за шею, а второй – зажимая рот, оттащил его в свой угол.

Григорий размахивал руками и мычал что-то нечленораздельное сквозь ладонь Щукина – рвался в бой.

– Там шевелится кто-то, – сообщили сверху.

– Да? – Щукин узнал голос Петровича.

– Эй, кто там?!

– Студент! – заорал Петрович. – Это ты там, дорогой мой человек?

Полузадушенный, вынырнул из лужи браток. Силясь произнести хоть слово, он встал на четвереньки и фыркал, разбрызгивая вокруг воду.

– Студент? – снова спросил Петрович.

– Ма… ма… – выговорил браток.

– Мочи!! – вдруг дико заорал Петрович, и звуки выстрелов заметались между стенами ямы.

Григорий тихо охнул, судорожно схватив Щукина за плечо. Браток закричал, когда пули сшибли его с колен, и что-то простонал, умирая, когда одна из пуль разнесла ему череп. Браток скрылся под водой, пули еще некоторое время звучно шлепались на дно ямы.

Потом все стихло.

– Эй! – позвал Петрович, – Кто живой там остался? Студент?!

– Готово! – браток, стоящий рядом с Петровичем, сплюнул в яму. – Вот и нет нашего Студента.

– Погоди-ка! – проговорил вдруг Петрович. – А где Лысый-то?

– Н-не знаю, – ответил бандит, – вроде тут где-то был. Когда Студент в эту сторону побежал, он сразу за ним кинулся…

– Та-ак, – зловеще протянул Петрович, – ты уверен, что там – в яме – Студент был, а не Лысый?

– Не знаю я, – ответил бандит и, должно быть, развел руками, – темно там, как в жопе у медведя, не видно ни хрена…

– Если там Студент, – задумчиво сказал Петрович, – значит, Лысый должен быть где-то здесь. Лысы-ый! – заорал Петрович. – Отзовись!

Лысый отозваться никак не мог.

– Лысый!! – надрывался Петрович. – Ты где?!! Мы Студента завалили!

Покричав несколько минут, он смолк так же неожиданно, как и начал кричать.

– Знаешь что? – негромко проговорил он. – Это мы, кажись, Лысого завалили, а не Студента. Если бы Студента, то Лысый тут был бы. Он далеко не мог убежать, да и не надо ему убегать. А выстрелов с этой стороны я не слышал. Пристрелить его Студент не успел. Лысый, значит, в эту яму свалился, а мы его замочили…

«Здраво рассуждает, – отметил Щукин, – соображалка у него работает немного…»

– Не мы, – подал вдруг голос бандит, – а ты… Я-то здесь при чем?..

– Чего-о?.. – угрожающе протянул Петрович. – Ты на кого хвост поднимаешь, куцик? Сказал – мы замочили, значит, мы…

– Ни хрена! – злобно захрипел бандит. – Ты что, Петрович, подставить меня хочешь? Братве скажешь, что я виноват, так меня на сходке и долбанут! Что я тебя – не знаю, что ли?

– Ничего тебе не будет, – проворчал Петрович, – и не вякай вообще. Я – авторитет среди братков, а ты кто? Будешь говорить, что я велю, падла!

– Пошел ты! – закричал вдруг бандит. – Сам его замочил и на меня сваливаешь! Значит, уже не мы его убили – значит, уже я во всем виноват. Ах ты, гнида магаданская, да тебя давно пора…

Выстрел, раскатившийся эхом под начинающим уже светлеть небом, оборвал его речь.

Сверху посыпались комья мокрой земли, а спустя секунду на плавающий в воде труп свалился еще хрипящий бандит.

– Вот тебе, сука! – пыхтя, пробурчал Петрович, еще несколько раз выстрелив в яму.

Браток дернулся и затих.

Петрович какое-то время еще стоял на краю ямы. Щелкнула зажигалка, и снова ноздри Щукина и Григория защекотал ароматный сигаретный дымок.

– Что это я? – внезапно заговорил стоящий один на краю ямы Петрович. – Ваську завалил… И поспорили-то зря – можно было сказать, что Лысого Студент застрелил. Я как-то сразу не сообразил, а Васька попер на меня… А я его… Придется братве сказать, что их обоих Студент кончил. Ну и хрен с ними!

На сочащуюся кровью спину бандита, неподвижно лежащего у ног Щукина, смачно шлепнулся увесистый плевок. Вслед за ним ярко-красным огоньком промелькнула сигарета и, зашипев, погасла, скатившись со спины застреленного бандита в лужу.