Подвиг разведчика - Валерий Рощин

Юго-восточная Ингушетия — село Ольгети

К селу Ольгети разведчики незаметно подобрались со стороны недавно взошедшего над горными вершинами солнца. Облюбовав поросший пихтами склон, нависавший невысоким обрывом над равниной метрах в семистах от крайних дворов, майор скинул с плеч ранец. Берга с Чиркейновым он обязал развернуть аппаратуру и сообща заниматься прослушиванием радиообмена; Ниязова отправил осмотреть округу; сам же взялся наблюдать за селом.

Большой аул давно проснулся — маленькие фигурки жителей мелькали возле многочисленных домов, стекались в тонкие ручейки, а ручейки эти направлялись куда-то к противоположной окраине — к последнему излому центральной улицы, переходящему в обширный пустырь.

На пустыре, кажется, что-то происходило. В широкой его части стоял ряд разновеликих автомобилей, все остальное пространство бурлило непонятной пестротой. Получше разглядеть и понять суть действа не выходило — слишком большим было расстояние — не помогала даже мощная оптика бинокля. Улем так же не смог объяснить причину стечения народа на конце Ольгети, заверив командира в том, что день сегодняшний — шестое января, не отмечен в лунном календаре мусульманскими праздниками. И лишь вернувшийся с разведки Павел, внес некоторую ясность.

— Базарный день у них, — устало опустился он рядом с Константином. — Человек пятьсот уже на пустыре собралось; машины с товаром понаехали, торгаши лотки с палатками расставляют…

— Подозрительного ничего не заметил?

— Пусто, Костя. Как в заповеднике… В радиусе одного километра от аула — ни единого человеческого следа на снегу. Кругом обошел. Из Ольгети идут две грунтовки: одна на восток — мы сегодня вдоль нее проходили, другая — на запад, по берегу реки. Мост через реку сразу за селом… По обеим дорогам всевозможный люд в село подтягивается — должно быть из соседних аулов.

— Ясно, — кивнул Константин и повернулся к инженеру: — Ну что говорят, Артем Андреевич?

Высвободив одно ухо от гарнитуры, тот доложил:

— Удалось нащупать несколько малозначительных коротких реплик открытым текстом. Ризван Халифович перевел, вот почитайте…

Офицер взял из рук инженера блокнот…

/— Твои воины все ушли на небеса?/

/— Нет… А что?/

/— Если есть свободные, отправь одного ко мне./

/— Не получится… Те, что остались, не смогут идти…/

//

/— Икрам на связь не выходит. Я не знаю, что с ним…/

/— Раненых много?/

/— Почти все…/

/— Кому нужна лошадь?/

/— Омару./

/— Что с ним?/

/— Скончался…/

//

/— Араб сказал, что у него женатые есть… И Рамзан женился на вечном сне./

/— «Дикого» рано утором замочили…/

/— Вызови Бодро!/

/— Он далеко. Я не могу его вызвать… Убит…/

— Направление передачи засекли? — поинтересовался Яровой, закончив чтение.

— Все источники далеко на востоке. Вероятно у границ Дагестана. А в остальном… — пожал плечами Берг, получив обратно блокнот, — на излюбленных рабочих частотах молчат, словно воды в рот набрали.

— Все правильно. Обычное дело, — настороженно пробормотал офицер.

— Вы о режиме радиомолчания, за которым, как правило, следует широкомасштабная войсковая операция?

— О нем, — кивнул Яровой и негромко заметил: — Что ж, надо идти. Сегодня шестое, скоро десять утра, а суть задуманного «чехами» пока не ясна.

— А не надежнее будет послушать эфир здесь? — опасливо предложил старшина. — Заодно и за селом бы проследили.

— Эфир, Паша, можно с тем же успехом слушать полгода. А село… На кой черт сдалось нам это село! Сам же говоришь: ни следов вокруг, ни подозрительных намеков на связь сельчан с бандитами.

— Костя-майор истину вещает, — подал голос улем, — в селение надо идти. В базарный день много новостей можно услышать, ведь народ на базар чуть не со всего района съезжается.

Сказанные немногословным Чиркейновым фразы, только утвердили сотрудника «Шторма» в необходимости предпринять намеченный вояж. Мгновение постояв в раздумье, он вынул из ранца сверток с одеждой, переданный ему сотрудниками ФСБ в Ханкале и твердо молвил:

— Решено. Доставайте свой наряд, Ризван Халифович. Отправляемся по готовности.

* * *

В половине одиннадцатого утра в Ольгети по малонаезженной грунтовке со стороны села Гули вошли два человека. Передвигались они неторопливо — один прихрамывал и опирался на посох; второй хоть и был без палки, да, видать, большими силами в свои преклонные годы не располагал. Шли ровно

— один подле другого; изломанной дорогой по селу до многолюдного пустыря молчали. За спиной хромого в такт шагам покачивался дечиг-пондар, старик нес худую холщевую торбу…

Базар был в самом разгаре. Торговля происходила всюду: у грузовиков с открытыми кузовами, у легковушек с распахнутыми в салон дверцами или задранными к небу крышками багажников. Продавцы зазывали покупателей в разноцветные шатры, к сверкавшим новым пластиком или же наспех сколоченным из досок лоткам. Самые непривередливые кавказцы совершали куплю-продажу с простеньких разноцветных покрывал, разостланных прямо на снегу.