Любой ценой - Валерий Горшков

– Пристань – собственность… – начал было носатый, но Ярослав мягко, слегка небрежно перебил его.

– Жарко тут у вас, – сказал он по-немецки, скользнув глазами по охраннику и нахмурившись вовсе уж недвусмысленно, как делает это строгий офицер, обходящий строй солдат и вдруг заметивший грубейшее нарушение формы одежды. – Не то что в швейцарских Альпах. Верно… Kamerad?

Охотник не без удовольствия отметил, как, услышав из уст незнакомца это волшебное, похожее на своеобразный пароль при общении бывших эсэсовцев слово, вытянулся, расправил грудь и словно даже стал выше ростом стоящий перед ним скуластый «беженец». Батя был прав, – работает как часы. Тем лучше.

– Вольно, – дернул щекой Ярослав, сделав вид, что оглядывается через плечо. – Не надо субординации. Мы теперь мирные люди. И должны быть благодарны этой замечательной стране за возможность восстановить силы перед решающим боем. Скажи-ка лучше, согласится кто-нибудь из владельцев катеров подкинуть меня в Вервольфштадт? Тот черномазый полицейский, на пристани, возле «Гаучо», – Охотник небрежно ткнул пальцем за плечо, – сказал, что это единственный способ добраться до поселка. Он прав?

– Никаких сложностей не возникнет, я уверен, – четко отрапортовал охранник. – Как только вернется кто-нибудь из наших, вас обязательно возьмут на борт, герр… герр…

– Розенберг, – вкрадчиво представился Ярослав, с хитринкой сверкнув зрачками.

– Герр Розенберг, – кивнув (мол, понимаю), чуть улыбнулся блондин. – Я уверен, что долго ждать не придется. Как минимум двое из находящихся сейчас в Лас-Суэртосе хозяев катеров будут здесь не позднее чем в четыре часа.

– Не стоит торопиться, мой друг, – вздохнул Охотник. – Я просто подошел, чтобы узнать, можно ли верить этой лохматой обезьяне в мятой форме. Я слишком устал от долгого путешествия через океан и соскучился по женщинам. Поэтому сегодняшний вечер хочу посвятить отдыху, знакомству с городом и его… злачными заведениями. Где можно приятно провести не только вечер, но и ночь. А уже завтра, ближе к обеду, отправиться на рудник. Ты меня понимаешь, Kamerad? Я хочу расслабиться. Выпить шнапса. А уже потом приступать к делам.

– Так точно, герр Розенберг, – тонкие губы легионера растянулись еще шире. – Разрешите дать совет?

– Валяй, – ухмыльнулся Охотник.

– Есть здесь одно уютное местечко. Называется «Чайная роза». Там чистые девочки, в том числе африканские негритянки и белые, хорошая кухня и отдыхают только наши. Никаких латиносов. Там можно чувствовать себя совершенно спокойно. В других местах гарантии безопасности никто не даст.

– А кого я должен бояться, черт побери?! – взвился Охотник. – Полицейский сказал, народ здесь тихий. Послушный. Одно слово – стадо.

– Это не совсем так, герр Розенберг, – нахмурился блондин. – Большинству местных совсем не по душе наше присутствие в сельве и безраздельное владение алмазной добычей. Когда-то, еще до прихода испанцев, эти земли принадлежали индейцам качо. Людоедам. Большинство местных жителей – их прямые потомки… Днем в городе еще относительно безопасно, но когда стемнеет, одному, даже с оружием, лучше по Лас-Суэртосу не ходить. Уже двоих человек за полгода угрохали, обезьяны. И не просто убили, а содрали кожу, распороли живот, забрав сердце и вывалив наружу кишки, отрезали член, засунули его в рот и в таком виде подвесили на дереве, вниз головой.

– Шайзе! – со злостью прорычал Охотник, демонстративно раздувая ноздри и выражая лютое негодование. Мысленно же Ярослав широко улыбался и вообще испытывал нечто, похожее на злорадство. Так вам и надо, ублюдки. Вас бы всех до единого – за яйца и на сук. А потом порубать на куски и скормить пираньям!!!

– Тех, кто это сделал, до сих пор не нашли. И вряд ли когда-нибудь найдут. Местные наверняка знают, чьих это рук дело, но не спешат трепать языком. И лейтенант тоже знает, но молчит. Делая вид, что целиком на нашей стороне. Понятно – ему хорошо платят…

– Неужели Kameraden не могут заставить каких-то гражданских черножопых обезьян говорить?! – округлил глаза, кипя от негодования, Ярослав. – Что за бред?!

– Пробовали, – процедил охранник. – Молчат, как русские партизаны. Потому что у каждой обезьяны есть родня, жена, по три-пять и даже по семь детей. Если вдруг станет известно, что кто-то проболтался, всю его семью вырежут. Лучше уж одному сдохнуть… Я же говорю – дикари. Звери. С ними нужно всегда быть настороже, герр Розенберг. «Чайная роза» – это единственное место в Лас-Суэртосе, куда вход разрешен только арийцам. Круглосуточная охрана, из наших. И целый океан удовольствий. Те, кто уже успел попробовать всех девочек, предпочитают отдыхать в Сан-Паулу. Большой портовый город. Цивилизация…

Ага, подумал Ярослав, точь-в-точь как профессор Сомов, запечатленный стариком Клименко на снимке в компании с мулаткой Мерседес. И его похожий на белого грифа тезка по имени Леон, который минувшей ночью наслаждался прелестями Мерседес в ее квартирке недалеко от пляжа, в доме на холме…

– Ну, мне сегодня вечером вполне сойдет и «Чайная роза», – похотливо осклабился Охотник, подмигнув блондину. – Я в этой стране гость. И как только закончу дела, вернусь назад, в Швейцарию. Ты был в Цюрихе?

– Я – австриец. Из Граца. Завидую вам, герр Розенберг, – поджал губы охранник. В голосе солдата СС отчетливо сквозила тоска.

– Ничего, сынок, – «обнадежил» его Ярослав, лениво похлопав по плечу на правах старшего по званию. – Будет и на твоей улице праздник. Скоро проклятые янки уберутся восвояси, и ты вернешься в фатерланд. Возрождение четвертого рейха не за горами! Я верю – мы еще пройдем победным маршем по Красной площади и Нью-Йорку! Хайль!

– Хайль, – вновь по привычке расправив грудь, но без особого задора ответил эсэсовец. Руку вскидывать в нацистском приветствии тоже не стал. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Мимо пристани то и дело проходили и проезжали на велосипедах, завистливо косясь на дорогие катера с флагами и двух стоящих рядом белых, смуглокожие черноволосые потомки пришлых завоевателей испанцев и каннибалов из племени качо…

Отыскать в маленьком Лас-Суэртосе дом, где среди столь экзотического окружения жил колчаковский полковник Иван Федорович Клименко оказалось сущим пустяком. Отойдя на пару кварталов от пристани, Ярослав обратился за помощью к первой же проходящей мимо женщине с ребенком, и она, мило улыбнувшись, рассказала и даже показала на пальцах, как пройти к «дону Иванко», не забыв на всякий случай сообщить чужестранцу, сколько стоит сфотографироваться, а сколько – приобрести хороший, лакированный гроб.