Операция «Зомби» - Сергей Самаров

– А почему приют вампиров? – поинтересовался и Сережа.

Виталий, уже потеряв желание заставить оппонента быть предельно четким и законченным в выражении своей мысли, подробно и с нескрываемым возмущением рассказал ему о своей ванне. Сережа чуть заметно улыбнулся и покосился в мою сторону. Он видел, как я собирал пиявок.

– Кстати, никакие кровавые дела не могут лишить меня аппетита, настоятельно прошу это выучить наизусть. Что у нас с ужином? – Маленький капитан всем своим видом показал страдания голодного неандертальца.

– Скоро. Первая смена уже ужинает.

– Первая смена? А сколько всего смен?

– Две полные, и остатки на третью.

– Ага... К третьей смене все остынет. – Судя по голосу, Пулат готов был заплакать. – А есть остывшую пищу все равно что в «Макдоналдсе» питаться – гастрит себе для полного счастья зарабатывать. Увольте меня, голодного, от этого!

– Что же, пойдемте, – согласился Сережа. – Вы сами приближаете время своего свидания с профессором.

– Мы просто жаждем его, – подтвердил и я. – Только вот не знаю, насколько жаждет он, памятуя привычку товарища капитана Пулатова брать время от времени заложников.

– Столовая там, – показал Сережа. – В полуподвале. Над столовой клуб. Но, кроме бильярда и телевизора, там никаких развлечений. В бильярд очередь занимают за три дня. Списки составляют. По телевизору программы только со спутниковой антенны, больше на иностранных языках. Мало кто смотрит.

– Но для нас это может показаться интересным, – не упустил я возможности пообщаться с местным населением. – В некоторых странах воюя, мы запомнили отдельные слова...

– Согласен, – сказал как отрезал Пулат. – Я тоже некоторые слова еще помню.

Насколько помню я, он пять иностранных языков знает свободно. После военного училища еще и военный институт иностранных языков заочно оканчивал, тогда как я только исторический факультет пединститута.

– Но это только после посещения кабинета профессора, – напомнил Сережа. – Мне приказано обеспечить ваше появление.

Под навесом, выставив вперед наетые животы, курили несколько человек. По внешнему виду и по рукам я сразу определил, что это не военные и даже не охранники. Но все же приятно обнаружить, что здесь и еще всякие люди водятся – не в пустыню попали, как казалось днем, когда на тропинках, заменяющих улицы, не было видно ни одного человека – я смотрел специально. Мы спустились под навес. Лестница в четыре ступени. Над дверью даже не написано, что это столовая, но мы все равно нашли бы ее – у Пулата нюх на съестное и спиртное сверхъестественный.

– А выпить здесь не подносят? – поинтересовался я.

– По субботам перед ужином для желающих. Но это не поощряется.

Особый режим, иначе не назовешь...

К раздаче тянулась очередь скучных людей с подносами. Я как-то сразу определил скуку. Она висела в воздухе и казалась ощутимой. Постные лица, скучные, редко произносимые слова. Поваров слышно чаще, чем разговаривающих друг с другом людей из очереди. Наметанным взглядом я сразу определил – около сорока человек. Ошибиться я могу на парочку в ту или иную сторону. Сорок человек в первой смене. Столько же во второй. Плюс остатки, если они составляют хотя бы половину. Итого: около сотни человек. Тут же я подсчитал, что столовая рассчитана на шестьдесят. Значит, без людей подсчет может оказаться весьма ошибочным. Хорошо, что Пулат настоял на немедленном утолении собственного великого голода.

Но возникает вопрос: по какому признаку производится разбивка голодных на смены – по принципу наибольшего аппетита, по принципу профессиональной или партийной принадлежности, по принципу элитарности, грамотности, безграмотности или еще по какому-то, нам неведомому? При взгляде на скучные лица я сразу отбросил первый принцип – здесь вне очереди должен обслуживаться только всеядный маленький капитан, остальные совершенно не показывают голода, как, впрочем, и элементарной активности. Только по одному этому нетрудно определить уровень классности поваров. Люди в очереди – словно спящие мухи. Даже соленый анекдот никто не расскажет, чтобы соседу аппетит подпортить. С остальными принципами следует разобраться.

Сережа отошел на пару слов к охранникам, стоящим в середине очереди.

– Около ста человек, – сказал Пулат.

Я кивнул. Наши математические способности оказались схожими.

– Из них около двадцати – охранники, остальные измученные тяжелой неволей... – Он даже это отметил, точно так же, как и я.

– Нам бы хватило часа, чтобы обезвредить это гнездо.

– Надеюсь управиться быстрее, – сказал Пулат.

Мне его категоричность нравится.

Стоять так долго было бы скучно, но очередь двигалась достаточно быстро. А тут и Сережа вернулся, взял наши подносы и отнес к своим друзьям. В итоге мы втроем вскоре уже сидели за столом.

Я поковырял вилкой котлету, попробовал на вкус.

– Совсем без соли, – поморщился.

– Я где-то на столе соль видел, – сказал Пулат. Так всегда бывает. Когда он видит перед собой еду, становится просто неестественно добрым.

Я тоже видел. Но я же не скажу про это.

– Где?

– Сейчас...

Он ушел и вернулся с бумажкой, куда ему отсыпали пару щепоток. Ужин продолжился. Говорят, кто как ест, тот так и работает. Я знаю, что Пулат в работе быстр. И он наглядно доказал нам верность поговорки. Я еще возился с гарниром, когда он поднял стакан с компотом и... тут же с громким стуком опустил его на стол.

На нас смотрели, как смотрят на выступление заезжих иностранных рок-звезд. Должно быть, в этом заведении никогда не слышали такого громкого, отборного, а главное, колоритнейшего мата, на какой способны только армейские и флотские капитаны.

– Ты что, мой друг? – с невинным удивлением спросил я. – Объелся?

– Пиявки...

– Что – пиявки?

– В компоте, говорю, пиявки!

Подумаешь, пиявки... Не надо было показывать свою услужливость и ходить за солью...

Обедню испортил Сережа, который своей котлетой просто поперхнулся, пытаясь подавить смех. И мне пришлось от всей сердитой души постучать ему в отместку по спине. Жалко парня. Плохо спать сегодня будет. Синяки обычно имеют обыкновение болеть.