Косово Поле. Россия - Дмитрий Черкасов

– Понимаю...

– Хорошо, оставим эту тему. – Мирьяна взяла с блюдечка чашку свежезаваренного кофе, принесенного адъютантом.

Молодой рослый лейтенант мягко прикрыл за собой дверь, кинув последний обжигающий взгляд на роскошную фигуру журналистки.

Генерал мысленно улыбнулся.

Когда-то и он был таким же юнцом, пожирающим глазами встречных красавиц.

– Туг был слух, – Мирьяна изобразила на лице смущение, – о спецоперации в горах и о спасении двадцати женщин с детьми.

– Вам и это известно? – не сдержался генерал и тут же обругал себя за то, что так бурно отреагировал.

Журналистка облизнула губы.

– Ладно, – Лаинович обреченно вздохнул, – слушайте... Только тут без шуток. Ни одна живая душа знать не должна...

После перенесенного ужаса, каковым он был охвачен в ожидании так и не состоявшегося прихода вымогателей, Николай Ефимович Ковалевский ожил.

Он получил свою порцию матюгов со стороны оперативников из Главка, потративших три дня на бессмысленное протирание штанов в райотделе милиции, выслушал ехидные замечания дядюшки, поцапался с тупой, но страшно занудливой женой Дианой, пропустил пару важных встреч с депутатами Законодательного Собрания и лишился магнитолы, украденной неизвестными взломщиками из его автомобиля в одну дождливую ночь.

Причем сволочи не стали аккуратно вскрывать дверцу “вольво” с помощью линейки или накидной петли, а просто расколотили обломком кирпича боковое стекло, чем ввели прижимистого Ковалевского в лишние траты на его замену.

Но всё рано или поздно кончается.

И страх уходит, если не получает дополнительной подпитки в виде угроз вымогателей.

Николай взбодрился, отбросил грустные мысли и с головой ушел в бизнес по выколачиванию льгот для своей организации.

Забота о несчастных очередниках – дело' непростое. Тут с кондачка не решить.

Перво-наперво следует получить квоты на беспошлинный ввоз в Россию алкоголя и сигарет. Освободиться от таможенных платежей и попробовать приобщиться к торговле нефтью. Ну, и в параллель, конечно, не забывать о квартирках.

Не очередникам, естественно. Те, как жили десятилетиями в грязных коммуналках на сорок семей с одним туалетом, так и проживут. Чай, не баре какие...

А вот улучшение жилищных условий председателя – дело святое. И не важно, что у него уже есть тысяча – другая квадратных метров в самых разных районах города. Лишними метры не бывают.

Особенно для человека, взвалившего на себя столь тяжкий труд, как возглавлять движение “За права очередников”. Ему простор нужен, чтоб лучше думалось и сопереживалось.

А кто с квартирками пособить может? Правильно – те, у кого судьбы людские в руках оказываются. Прокуроры и судьи. Судей напрямую не достать. У них там своя мафия – исполнители, приставы... И фирмочки, что годами при судах кормятся за долю малую. Новому человеку в систему тяжело пролезть. Съедят-с. И косточек не останется. А вот прокуроры, надзиратели наши милейшие за всеми и всяческими законами – другое дело. К контакту открыты, к взятке привычны, в разговоре обходительны и денежку не меньше других уважают.

Особливо американскую и в крупных купюрах.

Сами иногда ходы-выходы на коммерсантов ищут.

И немудрено.

Что в прокурорском звании хорошею? Да ничего. Любой знающий человек подтвердит. Сиди, как средневековый писец, в темном кабинете, дела разные дурацкие листай, с жалобщиками общайся, стоны выслушивай и сопли подтирай. Тоска...

Ни тебе уважения, ни тебе покоя, ни зарплаты приличной.

Каждый норовит оскорбить. И заявители со своими мелочами, и милиционеры, кому ты санкцию на арест злодея не подписал, и руководство за недостаточное рвение.

Прокурор – он всегда крайний.

Если устроиться в жизни не может...

– Тысяч четырнадцать, – Ковалевский пролистал документы на квартиру некоего гражданина Ибрагимова, отметил, что она является соседней с “двушкой” Рокотова, порадовался оперативности дядюшки, так умело устранившего назойливого “черножопого”, и посмотрел на меланхолично жующего резинку Терпигорева. – Больше никак. И то только из уважения к вам.

– Сколько получу я? – поинтересовался районный прокурор.

– Половину, как всегда... Алексей Викторович подумал и кивнул. Две тысячи пойдут “наверх” и прилипнут к ладошкам Сыдорчука, остальное его. Нормально.

– Согласен. Как думаете оформлять?

– Сначала на своего работника, потом выставляем на продажу.

– Фирма ваша?

– Конечно, – Ковалевский решил больше не рисковать и не прописываться на сомнительной жилплощади.

– Когда я получу деньги?

– Три завтра, остальные после реализации.

– Устраивает. Я завтра буду в районе обеда, так что подъезжайте.

Прокурор и коммерсант обменялись рукопожатием.

Николай Ефимович вышел из кабинета Терпигорева, с важным видом прошел мимо очереди посетителей и брезгливо отстранился, когда какая-то бабулька в стареньком пальто попыталась его о чем-то спросить.

Стариков Ковалевский недолюбливал и старался держаться от них подальше.

Если, конечно, это не затрагивало его финансовые интересы.

Димон появился у подъезда Владислава минута в минуту.

Его черный БМВ седьмой модели с четырехлитровым двигателем почти бесшумно въехал во двор и встал правым бортом к стене с низкими зарешеченными окнами.

– Здоров! – Верзила захлопнул дверцу и оглянулся вокруг. – А где твой аппарат?

– В гараже, – Рокотов оценил внешний вид братка-журналиста, – я ж не могу в него автоматы упаковывать на виду у всех.

Одетый во все черное Димон понимающе подмигнул.

– Тайники надежные?

– В передних крыльях. При уличной проверке не обнаруживаются.

– Здесь тачку оставить можно?

– Я не думаю, что к твоему агрегату кто-нибудь рискнет подойти, – Влад ухмыльнулся. – Самоубийцы здесь не водятся. Сразу видно, что хозяин голову оторвет.

– Не скажи, -рассудительно заявил Чернов, – дураков много...

– Смотри сам. Можем на стоянку отогнать. Оттуда до моего гаража рукой подать.

– Давай...

К десяти вечера “мерседес” с боевым экипажем припарковался в проходном дворике напротив ресторанчика.

Смеркалось.

На город опускалась прозрачная питерская ночь с се размытыми тенями и бледно-серым небом.

– Не передумал? – спросил биолог.

– Ничуть, – Чернов поерзал по узкому для него сиденью. – Так и надо. Взбодрим уродов и посмотрим. Зуб даю, что засуетятся.