Солнечное сплетение - Сергей Зверев

Были времена, когда до сирийских берегов плыли парусные и паровые корабли неделями. Сейчас вылетевший из аэропорта Чкаловский небольшой реактивный транспортный самолет «Ан-72» с надписью «Аэрофлот» на фюзеляже сожрал это расстояние чуть больше чем за четыре часа.

Уже над Сирией самолет перенаправили с базы Хмеймим, где обычно приземляются военные борта из России, на недавно разблокированную авиабазу Кейрас.

Эта база в полном окружении продержалась больше двух лет. Последние полгода на полосу не мог сесть ни один вертолет – все простреливалось вражескими снайперами. Военные, голодая, погибая от отсутствия медикаментов, приберегая каждый патрон, держались, твердо решив, что живыми они свой рубеж не сдадут. И не сдали. Теперь туда вернулся полноценный гарнизон, отремонтирована взлетная полоса и наскоро восстановлена инфраструктура, так что база принимает не только вертолеты, но и самолеты – штурмовики, фронтовые бомбардировщики и даже небольшие транспортные машины, типа неприхотливых «Ан-72».

На посадку летчики заходили, строго соблюдая все правила, предназначенные для противодействия переносным зенитно-ракетным комплексам – машина резко ныряет вниз, выставляя помехи и отстреливая тепловые ловушки. Предосторожность не лишняя, потому что недавно боевики получили от добрых самаритян серию переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер». По доброй традиции басмачи начинают перво-наперво воевать с пассажирскими и транспортными самолетами – в них легче попасть.

Шасси резко ударили по бетону полосы. Порулив несколько минут, «Ан-72», которого в армии за немножко комичный вид и притороченные сверху крыльев массивные турбины, напоминающие круглые уши, именуют «чебурашкой», замер на стоянке.

Из кабины вышел летчик, посмотрел на Шабанова, сидящего в просторном вип-салоне с широкими креслами и столиками, и сообщил:

– С прибытием на сирийскую землю, товарищ генерал. Хорошо сели. В прошлый раз в нас «Стингером» лупанули. Пришлось такой противоракетный маневр делать, что пассажиры землю твердую целовали, не верили, что они на ней стоят.

– Я из десантуры, – хмыкнул Шабанов. – Мы привычные.

Генерал через грузовой отсек, заполненный ящиками с боеприпасами и снаряжением, спустился по задней аппарели. В лицо дохнуло сухим жарким воздухом. Юг, однако.

К самолету подъехал просторный джип. Встречал замначальника ГРУ его непосредственный подчиненный полковник Лукьянов – координатор операции на территории Сирии. В полевой форме, высокий, киношного вида – на пенсии вполне сможет подрабатывать в телесериалах в роли отважных вояк, – был он неулыбчив, строг, дотошен. Перед начальством не заискивал, но и панибратства не позволял, хотя по подчиненным иногда любил проехаться крепким словцом за нерадивость. Эдакий хорошо отлаженный военно-штабной механизм. Шабанов назначил его координатором из соображений, что этот компьютер ничего не упустит и, главное, ничего не испортит. Инструмент отменной эффективности.

– Где группа? – пожав руку подчиненному, с места в карьер бросился Шабанов.

– В воздухе, – сказал полковник.

– Уже должны были прибыть.

– По соображениям безопасности пришлось менять маршрут. И приземляться на дозаправку.

– Только бы их не сбили.

– Авиация, все силы для сопровождения задействованы. Да и наши вертолетчики не зря хлеб едят.