Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

— У нас есть все основания думать, что вы помогаете преступнику, — начал разговор Прилукский. — Вполне возможно, вы помогали ему с самого начала, как только были назначены старшим охраны. «Жучок» гарантировал нам успех. А вы сделали все, чтобы этого не случилось.

— — Вы уже наняли других людей, со стороны, — возразил Слепой. — Откажитесь вообще от услуг ФСБ! Что вам мешает?

— Вы не вольный художник, вы получили приказ. Принципиальные вопросы мы решаем с подполковником Звонаревым. Все претензии к нему. Требуйте именные часы и молоко за вредность.

«Далековато он ушел от дипломатичного способа выражаться, — подумал о Прилукском Слепой. — Впрочем, они все сейчас на нервах. Кажется, этого и добивался Веденеев».

— Мы все докажем, товарищ секретный агент.

На скамье подсудимых вы окажетесь рядом с Веденеевым!

— Вы не доведете дело до суда. Вы наняли людей, чтобы шлепнуть капитана при первой возможности…

— Бывшего капитана.

— ..а моя посредническая миссия, выходит, для отвода глаз?

— Свяжитесь с начальством еще раз, уточните свое задание. Вы на стороне закона или намерены дальше проявлять корпоративную солидарность?

В теперешнем виде вы нас точно так же не устраиваете, как и мы вас.

— Хорошо посидели, — поднялся с места Глеб.

В ближайшие два дня его не отягощали работой. На третий вызвали к подполковнику.

— Я им предоставил другого сотрудника. Двух суток хватило, чтобы они уяснили: без тебя дело затянется черт знает на сколько. В результате состоялось соглашение: они готовы забрать «пилюлю» и отменить слежку, если мы гарантируем возвращение заложников в течение трех дней.

— Деньги готовы?

— Да. Вот планы коттеджей на взморье и фотографии. Здесь пять или шесть вариантов, пусть выбирает любой. Насколько спокойно он будет там жить, уже его трудности.

— Думаю, он отдает себе отчет, что в покое его не оставят. Так я могу избавиться от своей «пилюли»?

— Мы подписываемся на три дня?

— Постараюсь.

Сиверов чувствовал себя обязанным довести дело до конца.

— Тогда действуй. Моя поддержка тебе обеспечена. Мы должны заткнуть все поганые рты, которые позволяют себе чернить наше ведомство.

Последняя фраза предназначалась не только для Сиверова, но и для прослушки — подполковник не упускал из виду, что «пилюля» пока еще на месте и действует исправно.

Разговор происходил в гостиничном номере — том самом, где недавно содержались Мирон Митрохин и Лена по прозвищу Ричи. Сейчас родители забрали их под свою ответственность. Наверное, передали под охрану человека с костистым лицом и его людей.

Перед тем как зайти в ванную комнату, Слепой достал из кармана хирургический ланцет, взял из бара початую бутылку водки. Закатал штанину, поставил ногу на край ванны. Ополоснул водкой лезвие над раковиной и сделал уверенный надрез.

Поддев кончиком ланцета «пилюлю», извлек ее наружу, поднял с плиточного пола, промыл и положил на полку. Вещь дорогая, и мидовцы потребуют ее назад.

Продезинфицировал порез водкой, наложил несколько оборотов бинта. Убедился, что кровь не капает, и опустил штанину. Совсем другое чувство — он больше не под колпаком, руки и язык наконец развязаны.

* * *

За время вынужденного простоя он уточнил, что представляет собой объект 149А. Бывшая ракетная часть с шахтами и прочими сооружениями. Десять лет назад расформирована — ракеты порезаны на куски по соглашению с американцами, тягачи и прочая техника выведены.

Землю никак не могут передать местным властям, те требуют предварительного демонтажа железобетонных конструкций — наземных и подземных.

Несколько лет назад военные вроде нашли подрядчика по демонтажу, но тот первым делом превратил территорию части в небольшой карьер по добыче песка. Его прогнали и даже завели уголовное дело, теперь ищут нового подрядчика. Никому ничего особо не надо: местные власти не знают, что делать с этим куском земли, военным тем более не горит заниматься пустым делом.

Покружив немного по Москве, Глеб убедился в отсутствии «хвоста». Но все равно не стал добираться на служебной «девятке», чей номер стал теперь многим известен. Подмосковных гибэдэдэшников вполне могли попросить об одолжении, и его маршрут был бы моментально вычислен.

Большую часть пути он проехал на рейсовом автобусе, последние несколько километров прошел пешком по редколесью. И вот он — объект 149А. Воронкообразная ямища карьера, земля, когда-то укатанная груженными под завязку грузовиками. Дальше бетон в окружении гигантских сорняков.

Отправляясь на объект, Сиверов прихватил дозиметр. Вообще-то он не верил, что капитан в крайнем ожесточении мог держать заложников в зоне с повышенной радиацией. На картах независимых экологов эта зона была окрашена в бледноватый цвет — означавший двойное-тройное превышение уровня.

Но у экологов своя правда, своя политкорректность. Иногда им выгодно преувеличивать угрозу.

Когда Сиверов очутился внутри бетонного забора, дозиметр едва прореагировал.

Веденеев вырос как из-под земли — загорелый, голый по пояс. Вопросительно взглянул на Глеба.

— Все чисто, — подтвердил Сиверов. — Чужеродных тел не осталось, нарыв с общего согласия удален.

— Тогда добро пожаловать.

«А он ведь рискует, веря мне на слово, — подумал Глеб. — На его месте я бы дольше сомневался».

Тут Веденеев показал, что доверие его не безгранично. Обыскав Глеба, он забрал оружие, пообещав вернуть на прощание. Черной косынкой завязал ему глаза и повел путаной дорогой с лишними петлями. Несколько раз они спускались в шахту по вделанным в стенку стальным скобам, несколько раз куда-то карабкались по бетонным ступенькам. Спуски, подъемы, солнце и тень — жара и запах сорной травы сменялись сыростью бетонного склепа.

Повернулся ключ в замке — и то и другое явно смазали, избавив от ржавчины. Щелкнула еще одна дверь, и Сиверов услышал знакомые голоса. Когда капитан снял повязку, Глеб увидел просторное помещение без окон с тремя двухъярусными солдатскими кроватями и не слишком тусклой лампочкой под потолком.

— От аккумулятора, — объяснил Веденеев причину такой экономии.

Кроме как на кроватях с матрацами, сидеть было не на чем. Денис молча смотрел в стенку, скрестив по-турецки ноги. Вероника с Машей ели ложками кашу из общей алюминиевой миски. Все трое были одеты как в момент захвата, но дорогие вещи уже выглядели, будто купленные на вес в «сэкондхэнде». Обе девушки кивнули Глебу — они не казались запуганными или подавленными. Денис продолжал смотреть в одну точку, будто спал с открытыми глазами.