Наследство старого вора - Борис Седов

- Вы, Исидор Дунканович, как всегда, правы. Не возражаю.

Мичман нагнулся к открытому люку и вяло крикнул:

- Тенгизов, ко мне!

Через несколько секунд из люка показалась чернявая голова, и старший матрос Сеймурат Тенгизов лихо доложил:

- Товарищ мичман, старший…

- Отставить, - прервал его мичман, - иди в мою каюту, там возьмешь сам знаешь где. И неси сюда.

- Есть, - с некоторой долей фамильярности ответил Тенгизов и скрылся в люке.

Капитан второго ранга посмотрел ему вслед и сказал:

- Икак только вы ему доверяете? У него же на морде написано: «жулик».

- Лучше свой жулик, чем чужой честный, - резонно ответил мичман, - а кроме того, он не пьет.

- Вообще не пьет? - удивился Николай Сергеевич.

- Так точно, - кивнул мичман, - зато он прекрасно управляется с этим стадом.

- Вот уж тут полностью с вами согласен, - ответил капитан второго ранга, нетерпеливо поглядывая на открытый люк, - такого быдла давно не приходило. Этот призыв - просто какая-то кара небесная. Ну бывают новобранцы тупые, я понимаю… Но в этот раз - действительно стадо, да и только.

- А скажите, Николай Сергеевич, если, конечно, это не секрет, это правда, что вас перевели сюда за… Ну, за ошибку при стрельбе?

- А… - офицер махнул рукой. - Какой уж там секрет, если эту историю по всему Северному флоту как анекдот рассказывают!

В это время из люка вынырнул укротитель тупых новобранцев Тенгизов, который бережно держал в руке нечто завернутое в старую тельняшку. Передав сверток мичману, он небрежно козырнул и собрался уже исчезнуть в люке, но мичман остановил его вопросом:

- Ну как там наше стадо? Тенгизов пожал плечами и ответил:

- Как обычно. Стадо - оно стадо и есть. Спят.

- Да… - мичман кивнул. - Можешь идти.

Тенгизов провалился в люк, а мичман Исидор Дунканович развернул тельняшку, и в его руке оказалась бутылка коньяка.

- Ну что, Николай Сергеич, - сказал он с некоторым оживлением, - полечимся?

- Таких, как мы, только деревянный бушлат вылечит, - ответил кап-два, - однако полечимся. Дали-то мы вчера ничего…

- Нормально дали, по-флотски, - сказал мичман, - у меня до сих пор руки слабые.

Он сорвал с горлышка бутылки желтый жестяной колпачок и сказал:

- Придется из горла. Прошу вас.

И мичман протянул бутылку старшему офицеру.

Кивнув, тот приложился к горлышку и с поистине морской точностью отпил ровно сто граммов. Передав бутылку мичману, он вытер рот рукой и прокомментировал:

- Первая колом, вторая, надеюсь, соколом пролетит.

Мичман, тоже отпив ровно сто граммов, даже не поморщился и ответил:

- Ау меня и первая нормально прошла.

Моряки закурили, и, почувствовав, как живительный огонь разгорается в груди, старший офицер сказал:

- Да… Весь Северный флот… А ведь могло быть и хуже. Если бы старлей ошибся тогда еще чуть-чуть, от флагмана бы только одни адмиральские фуражки на поверхности остались. Ракетный залп - это вам не четыреста пятьдесят граммов изюму… И ведь там все руководство флота было. Как вспомню - так мороз по коже… Дайте-ка мне еще.

Мичман протянул ему бутылку, и старший офицер выпил еще ровно сто граммов.

- Бр-р-р…Однако полегчало, - сказал он, - ну а вас за что сюда послали?

- Меня-то? - мичман тоже приложился к бутылке. - А за обычные мичманские дела. Сами знаете - обмундирование, первый срок, второй срок, туда-сюда… Главное - наверху так воруют, что мама не горюй, и все сходит с рук. А если бедный мичман проколется - то уж ему спуску не будет.

- Ну, это уж как всегда, - развел руками старший офицер, - что позволено Юпитеру, не позволено быку. По себе знаю. У меня ведь раньше три звезды было, а теперь - только две…

- Да-а-а… - мичман поболтал бутылку и сказал:

- Ну что, Николай Сергеевич, прикончим ее? А потом Тенгизов еще принесет.

- Я вот все думаю, - старший офицер хитро посмотрел на мичмана, - сколько у вас там в запасе коньяка имеется?

- На полгода автономного плавания хватит, - гордо ответил мичман.

- Дау нас столько солярки нет! - изумился старший офицер.

- Ну, придется тогда на коньяке.

- Эх, повезло мне с мичманом! - довольно сказал старший офицер и, отпив ровно половину того, что оставалось в бутылке, протянул ее мичману.

- Будьте здоровы, - кивнул мичман, одним глотком прикончил коньяк и швырнул бутылку далеко в воду.

Проводив ее взглядом, старший офицер достал сигареты и протянул пачку мичману:

- Угощайтесь, Исидор Дунканович. - Благодарствуйте, - ответил мичман и взял сигарету.

Закурив, они посмотрели на освещенный низким утренним солнцем балтийский горизонт новыми глазами, и мичман, улыбнувшись, сказал:

- Жить - хорошо.

- А жить хорошо - еще лучше, - подхватил старший офицер.

- Понял, - кивнул мичман и повернулся к люку, чтобы позвать старшего матроса Тенгизова.

- Исидор Дунканович! - окликнул его старший офицер.

- Слушаю вас! - доброжелательно отозвался мичман.

- Посмотрите вон там… Я без очков не разгляжу. Что это там блестит?

- Где? - мичман повернулся к Николаю Сергеевичу.

- Там, ближе к носу, по левому борту.

- Точно, - мичман прищурился, - блестит что-то… Сейчас узнаем.

Он повернулся клюку и крикнул бодрым коньячным голосом:

- Тенгизов!

Из люка, как чертик из табакерки, выскочил старший матрос Тенгизов.

Увидев, что начальство уже поправилось и находится в благодушном расположении духа, он слегка отошел от устава и сказал:

- Звали, Исидор Дунканович?

- А ну-ка, - мичман ткнул пальцем в сторону носа лодки, - видишь, там блестит что-то?

Тенгизов пригляделся и ответил:

- Вижу.

- Принеси, - коротко распорядился старший офицер.