Таежный спрут - Сергей Зверев

– В чем дело? – спросил мужчина.

– Детский мат, – объяснил Туманов и протянул руку: – Ключи.

Мужчина и женщина вторично покосились друг на друга.

– Ключи, – повторил Туманов, – а то обижусь.

– Отдайте, Александр Николаевич, – произнесла женщина. – У вас есть лишняя коленка?

Две пары глаз испытующе уставились на Туманова. Мужчина усмехнулся.

– Хорошо, Алла Викторовна. Но только ради ваших глаз.

Медленно запустил руку в нагрудный карман и вынул маленькие серебристые ключики. Ухмылка пропала. Взгляд остался пристален и пристрастен.

– Возьмите, герой.

– Положите на камень, и три шага назад.

Мужчина, подумав, подчинился.

– Вам это не поможет, – сказал он, – в баке бензина километров на пятнадцать.

– Я больше не выпью, – загадочно ответствовал Туманов. – Спасибо.

Мужчина кивнул.

– Пожалуйста.

Волоча в одной руке джинсы, в другой остальные вещи, подошла Алиса. Из одежды на ней были только кеды.

– Оденься, – буркнул Туманов. – Я тебе не Гумберт, на меня прелести младенцев впечатления не производят. Что из тебя выросло, Алиса?

– Подумаешь, – обиженно фыркнула девчонка. – Ничего еще и не выросло. Ты, Туманов, будто с Луны рухнул.

– У вас большое будущее, девочка, – похвалила женщина. – Вы играли с упоением, достойным драматической актрисы.

– Спасибо, тетечка, – откликнулась Алиса, – только вы меня и цените.

Ворча под нос, она ушла за капот и принялась там одеваться.

– Вы кто такой? – поинтересовался Туманов у мужчины.

Незнакомец не разжал рта.

– Скажите, как его зовут? – Туманов повернулся к женщине.

– Буратино, – дама улыбнулась обаятельной улыбкой.

– Врет, – проворчала Алиса, надевая бюстгальтер почему-то через ноги, – его зовут Александр Николаевич. Я слышала.

– Я тоже, – кивнул Туманов. – Ты только трусы через голову не надевай, ладно?

– Ладно! – рявкнула Алиса.

Женщина засмеялась. Жестом предложила мужчине присоединиться, но тот не стал.

– А вы, стало быть, Мальвина, – Туманов тоже улыбнулся. Не самое время проводить допрос с пристрастием. Расколется, не расколется – вопрос спорный, а время уплывает. А там, глядишь, и «Артемон» подтянется. Какая ему, в сущности, разница, кто они такие?

– Послушайте, Павел Игоревич (Туманов вздрогнул), – женщина продолжала располагающе улыбаться, – не буду скрывать, мы знаем о вас всё. Даже то, о чем вы давно забыли. Не зря же вы просидели у нас целые сутки. Вас никто не ждет в этом мире, даже Валерий Игнатович Черкасов… (по спине побежал холодок). Ваш работодатель уверен, что вы ушли из «Сибеко» и уехали с концами на Дальний Восток, в малоизвестную охранную фирму. Вы сами ему об этом сказали.

Бред какой-то. Туманов заметил, как напрягся мужчина. Он быстро отошел и взял под контроль всю арену действий – незнакомца с незнакомкой, стонущих раненых, Алису с трусами на голове…

– Исходя из этого, мы имеем к вам деловое предложение, – перехватил эстафету мужчина. – Не надо ездить на Дальний Восток. Вам предлагается интересная работа, тысяча долларов ежемесячно, полный пансион…

– По-моему, проще меня убить, – проворчал Туманов.

С головой стали происходить странные вещи. Ее куда-то повело, завертело. Неужто от удивления?

– Вовсе нет, – возразила женщина. – В случае вашего согласия, убить такого ценного работника – чистой воды вредительство. В случае отказа – да, конечно. Вас будут ловить, убивать, и в конце концов найдут и убьют. Уж извините. Так как насчет тысячи долларов?

Алиса громко хрюкнула. Он сбросил с себя оцепенение. Отступил еще на полшага, вскинул автомат.

– Ну, хватит, поговорили. Вы, Буратино, – он ткнул стволом в мужчину, – спускайте штаны.

Мужчина выдержал паузу. Подумал и стал медленно расстегивать брюки. Его мало волновал ствол. Он смотрел Туманову в глаза. Штанины свалились на ботинки.

– А теперь лицом на землю и руки за голову. А вы, мадам, извиняйте покорно – тоже. Одежду можете не снимать.

Женщина округлила глаза.

– Вы серьезно?

– Серьезно, – кивнул Туманов, – не снимайте.

Алиса вертелась и строила рожицы до тех пор, пока не въехали в лес. И куда подевалась усталость? А с ним как раз наоборот. Чувство страха, испытанное при словах женщины, снова возвращалось. Где его носило целые сутки? Почему посторонние люди знают о нем больше, чем он сам? Что за странная история с Черкасовым? А этот пронзительный взгляд, подаренный мужиком без штанов, и зловещая фраза сквозь стиснутые зубы: «Прощаться не будем…»

Думай, чугун, анализируй…

– Слушай, Туманов, а почему ты не пошел к ним работать?

– Что? – Он вскинул на девчонку глаза, как на призрака, совершенно забыв, что сидит в этом «железном коне» не один.

– Почему, говорю, на работу к ним не пошел?

Он потряс головой, выбивая благовест из ушей.

– А тебя куда дену?

– А меня в подмастерья, к Сергеичу. Ой, смотри, что я нашла…

Она извлекла из бардачка тюбик дэты (недодавленный), пачку «Мальборо» и какую-то скучную ветошь, которую тут же забросила обратно.

– Пойдет, – кивнул он, – забирай.

Ругать Алису тоже не хотелось. Что случилось, то случилось. К лучшему или худшему – время покажет. Он не тупой ханжа, в конце концов, а Алиса, слава богу, не его дочь, чтобы устраивать ей выволочку за «аморалку».

– Ой, а я еще нашла…

Из второго бардачка появилась вороненого блеска рация – довольно миниатюрная и навороченная.

– «Симпсон и Хайер», – прочла девчонка по складам. – Я нажму на кнопочку, да, Туманов?

– Выбрось в окно, – процедил он.

– Жа-алко…

– Выбрось, я сказал!

Да что с ним такое? Алиса испуганно дернулась, открыла окно и швырнула средство связи в кусты.

– Ты чего разлаялся?

– Прости, – проворчал Туманов. – Мой лай – не лай, а естественная форма поведения, отражающая эмоциональное состояние. Слушайся меня, распутница, я тебя умоляю.

Дальше ехали в обиженном молчании. Примятая лента травы (дорогой пользовались не часто) змеилась по лесу, обтекая овраги, сопки, а после небольшой развилки превратилась в сносную проселочную дорогу, и Туманов воспрял духом. Ростки цивилизации подействовали благотворно: Алиса уснула. А он успокоился и в третий раз за этот день поверил в торжество людской справедливости. Ни встречных, ни попутных машин не было, но в такое бешеное счастье он и не верил: уже достаточно того, что дорогой иногда пользовались.