Приказано умереть - Владимир Колычев

С бабками у Фадея пока что все путем. На последнем деле сорвали солидный банк. Мужик из казино возвращался, а на кармане двадцать штук баксов. Повезло так повезло. И дальше везти будет. Леську возьмут к себе в компанию. Да и Машку заодно. Вот тогда их бригаде не будет равных во всей Москве. Такой шорох наведут, столько бабок намоют.

А пока что Фадей будет отдыхать. С Леськой и с Машкой. Мирон с Зосимом откровенно балдеют от курортной жизни. Хоть и не май месяц, но жизнь в Ялте бьет ключом, главное – места знать. Мирон с Зосимом знают. Водку пьют, с бабами гуляют. И все тип-топ, никаких эксцессов. Они ребята умные – понимают, что шуметь не стоит. Не надо привлекать к себе внимания, тогда и менты о тебе знать не будут…

Фадей зашел на кухню. Закрылся. Из кармана достал пакетик с героином, из шкафа аптечные весы. На ложке над газовой конфоркой приготовил раствор. Зарядил шприц. Перетянул жгутом руку, нащупал вену. Ширнулся… Прихода никакого. Зато внутри все отпустило, на душе полегчало. И краски жизни вернулись. Сейчас он малость покемарит, а вечером… Нет, у Леськи он был вчера. Сегодня идти к ней не стоит. Она уже дала понять, что он может ходить к ней не чаще, чем через день. Кстати, уже прогресс. Раньше она хотела видеть его раз в неделю, не чаще… Может, с сегодняшнего дня она будет рада, если он станет посвящать ей каждый свой вечер. Травка есть, кокаин тоже. А ей это дело уже все больше нравится. И Машку конкретно вставляет.

Да, с наркотой у него пока что все на мази. С предпоследнего своего терпилы бабок почти не взяли, зато на кармане целый склад – гаш, снег, герыч. Героина было больше всего. Им Фадей и заправлялся. А травку и кокаин для баб – чисто для затравки.

Сам он уже давно на игле. Когда под Мефодием ходил, не увлекался. А на зоне подсел. Был у него жирный, в смысле богатый, кент, которого с воли этим делом конкретно грели. Ну а Фадей типа его личным телохранителем был. От бакланов там всяких отбивал, ну а кент с ним делился домашней пайкой, а затем и наркотой…

В Чечне он тоже кололся. Героина у «чехов» завались, так что особых проблем с ширевом не было… Короче говоря, не мог он жить без этого дела. Да и не хотел. Он же не какой-то там конченый наркоман. За собой следит, постоянно в делах. В общем, все ништяк…

Фадей завернул в свою комнату. Здесь у него все путем. Ну, не богато, зато чистота и порядок. Постель, можно сказать, чистая: позавчера менял. Чистая постель и мягкая… И не постель это вовсе, а космический корабль. Сейчас Фадей загрузится на борт, закроет глаза и вперед, к звездам…

Проснулся он от легкого толчка в плечо. Открыл глаза – Мирон. В спортивном костюме, выбритый, причесанный, одеколоном приличным спрыснут. Это Фадей приучил его к порядку. И еще много чему другому научил.

– Шеф, там это, девчонка к тебе пришла…

Он не успел спросить, о какой девчонке идет речь, потому как она сама нарисовалась. Это была Маша. Сама к нему пожаловала. Это уже что-то.

– Какие люди! – обрадовался Фадей.

Он в самом деле был рад ей.

– Красивые люди, – поддакнул Мирон. – И без охраны…

– Ты давай гостью на кухню веди, кофе там сообрази или чаю… Маш, или чего покрепче?

– Можно и покрепче, – кивнула она.

– Это в магазин нужно идти.

– А есть то, чего в магазине не продают? – Маша с надеждой посмотрела на Фадея.

– В Греции все есть, – загадочно улыбнулся он.

Похоже, Маша конкретно на «паровоз» подсела. Топливо ей нужно. Потому и в гости к нему заявилась… Если так, то Маша уже от него зависит. А там и Олеся на подходе.

Мирон утащил гостью на кухню. Фадей сорвался с постели, оделся, заправил койку, заскочил в ванную – на скорую руку побрился, освежился лосьоном, смочил водой волосы.

А в кухне уже весело. Прыщавая кикимора что-то втирает Машке, в пальцах у нее дымится сигарета. Мирона нет. Укатил в магазин. Ничего, скоро появится… А на фига, спрашивается, он нужен. И его герла в обстановку не вписывается.

Фадей ничего не сказал. Встретился с Машей глазами и сделал ей знак, чтобы она шла к нему. Она все поняла и поднялась из-за стола. И покорно пошла за ним в комнату. Он посадил ее прямо на заправленную постель. Сам устроился на стуле.

– Ты чего это загрустила? – вкрадчиво спросил он.

– Я загрустила? А что, похоже?

– Улыбка у тебя веселая, а глаза грустные. Что так? Дома проблемы?

– Да нет, дома все в порядке, ну, почти… С Олесей проблемы.

– Чего?

– Да утром проснулась злая как собака. То не так, это не этак. И на меня смотрит как ненормальная. Типа, что я в ее постели делаю… Как будто я ее туда тащила!.. Можно подумать, мне все это нравится…

– А что тебе нравится?

– Слушай, ты что, психолог? – поморщилась Маша.

– А ты ко мне зачем пришла, за помощью?

– Ну, в общем-то, да… Я тут подумала, если у тебя еще есть… ну… то, что мы вчера пробовали…

– Гаш тебе нужен и снег, так и говори.

– Так и говорю… Да ты не думай, я не выпрашиваю. Если жалко, так и скажи. Я и без этого успокоюсь…

– Правильно, тебе успокоиться надо. А то сейчас колотишься, на Олесю свою наезжаешь. А она баба классная, ну с закидонами, не без этого… Ты ее сейчас ругаешь, а потом раскаиваться будешь… Слушай, что-то я в самом деле на уши упал. Гружу, гружу, а ни фига не делаю… Ну так что, здесь раскочегаримся или к Олесе пойдем?

– К Олесе я не хочу… Может, она и классная, но я к ней не хочу…

– Любимые бранятся – только тешатся, – усмехнулся Фадей.

– Да, если любимые – он и она…

– А она и она – это неестественно, так?

– Ну, может, хватит меня лечить?

– Я тебя еще не лечил… Ну так что, с чего начнем, с гаша? Или тебе все равно, лишь бы вставило?.. Можно героин попробовать.

Жаль было переводить на Машку кокаин, его и так не очень много осталось.

– У тебя и это есть?

– Я же говорю, Греция у меня здесь…

– Но героин – это колоться нужно, – беспокойно посмотрела на него Маша.

– Ну почему, можно и в нос. Но это фуфло. Лучше, конечно, сразу в кровь… Да ты не бойся, у меня шприцы одноразовые. И укол я сам сделаю. Даже не почувствуешь.

– А это не опасно?

– Чего ты боишься? Зависимости?.. Да сказки это все. Я вот уже третий год на игле. Но как: хочу – колюсь, не хочу – отдыхаю… Я вот сегодня вообще не собирался. Ноль желания.

Да, желания ноль, а ширнуться хочется – сил нет.

– Или ты думаешь, герыч сильнее снега? Ничего подобного… Ты вот снег потребляла и ничего, да? Вот скажи: ты можешь сейчас встать и уйти насухую. Я, например, вижу, что ты сможешь.