Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2 - Александр Бушков

— А что, есть варианты? — спросил Мазур как мог нейтральнее.

— Помнишь бардзо талантливый фильм «Кин-дза-дза»? У Прораба была поговорочка: «Значит, такое предложение...» Значит, такое предложение. Остаешься здесь примерно на полгода. На прежнем месте, в том же звании. В ближайшее время отделу предстоит принять пополнение. Президент твердо намерен довести число «марино ладронес» до сотни.

— Кого?

— Это он так прозвал боевых пловцов, — пояснил Лаврик. — «Морские черти». Почти что «морские дьяволы»... На западной границе неспокойно. Ну, предположим, там всю жизнь было неспокойно, но сей раз, режь мне голову, чочо настроены воевать — не сегодня и не завтра, но в исторически короткие сроки. Снова экономика. Восемьдесят лет назад в Гран-Чако дрались за каучук. Сейчас — за нефтяные поля на спорных землях. Восемьдесят лет назад нефти там так и не нашли, но с тех пор методы разведки изрядно усовершенствовались. Так что война не за порогом, но и не за горами. А на той стороне у чочо есть несколько интересных и важных объектов, которые лучше всего разнести как раз с помощью боевых пловцов. Вот Васкес и спешит. Чочо тоже спохватились, наняли за приличные деньги отставника из «морских котиков», но они начинают буквально с нуля, мы их опережаем с большим отрывом. Понимаешь, ты нужен. Грандовский с Бобышевым — отличные ребята, хорошие инструкторы, профи, спецы... вот только командного опыта у них нет. Даже группой ни один из них никогда не командовал. А у тебя такой опыт есть. Моряки тебе дадут парочку относительно молодых, перспективных коммодоров, и со штабным опытом, и с опытом управления эскадрами. Заверяют, толковые ребята. Вполне можешь из них за полгода воспитать более-менее достойную тебе замену. Оба, кстати, дайверы. Да, можешь и сына к себе взять. Он, если ты не знал, тоже хороший дайвер. Ты да не сделаешь из него отличного «марино ладроне»...

— Ему еще год учиться, — хмуро сказал Мазур.

—- А тебя никто и не намерен выпихивать в отставку непременно через полгода, —- сказал Лаврик веско. — Вот и выбирай: или ты будешь у себя на усадебке всю оставшуюся жизнь сажать... что ты там сажаешь, розы или пионы?

— Я приземленный, — невесело усмехнулся Мазур. — Сажаю редиску, морковку, огурцы на закусь, еще всякую всячину типа помидор с горохом и тыквами...

— Ну, каждому свое. Я вот вообще ничего не сажаю и не горюю по этому поводу —- нет у меня крестьянской жилки... В общем, сам выбирай: или всю оставшуюся жизнь будешь сажать горох, или, пока здоровье позволяет, будешь заниматься привычным делом.

К тому же — Белль... Которая, не далее, как вчера, перехватив меня в коридоре, не особенно и хитрыми намеками выспрашивала, знаю ли я что-нибудь про то, когда ты уезжаешь. Она крепилась, но глазенки у нее определенно были на мокром месте. Я уж на правах старого друга и напарника в странствиях по глобусу залезу тебе малость в душу, а? Я могу и ошибаться, но сдается мне, что это у тебя в жизни — последняя такая...

Зазвонил городской телефон, Мазур снял трубку. Послушав немного, поднял глаза на Лаврика:

— У нас еще будут секретные разговоры?

— Да нет.

— Да, конечно, — сказал Мазур в трубку, положил ее на рычажки. — Белль звонила. Спрашивала, можно ли приехать, или у нас с тобой надолго — секретные дела.

— Умная девочка, — сказал Лаврик одобрительно. — И деликатная. И вообще прелесть...

— Я сказал, что можно.

— И правильно, — одобрительно кивнул Лаврик. — Сейчас наберем шампанского и устроим маленькое торжество — заслужили...

— Есть еще один нюанс... — сказал Мазур. — Понимаешь, Белль уже три дня у меня живет...

— Ну, поздравляю.

— И намекала довольно прозрачно, что ей не хочется быть просто сексуальной игрушкой, а хочется ей хозяйничать, готовить и все такое прочее. Домашних хлопот ей хочется.

— Немецкая кровь себя показывает, — усмехнулся Лаврик. — Пусть даже в котором-то поколении коронадо... И что? Тебе это не по душе?

— Ну, почему, — сказал Мазур. — Но жить полгода в гостинице, пусть роскошной... Белль говорила, есть какие-то закрытые охраняемые кварталы для военных и сотрудников спецслужб...

— Ну да, — сказал Лаврик. Как же. «Каса де гуерра». Ну, это не проблема — хоть квартирку вам там подыскать, хоть коттеджик. Значит, согласен? Так и передать президенту?

— Согласен, — сказал Мазур с удивившей его самого легкостью. — Пусть будет полгода, а там посмотрим. Лаврик...

— Аюшки?

— А как насчет того, о чем говорил дон Себастьяно? «Кротик» в «Руслане»?

Лаврик досадливо поморщился:

— Я, конечно, старика уважаю. С большим жизненным опытом старичок, пару раз, когда я здесь начинал, неплохо помог советами. Но на сей раз то ли хватку потерял, то ли пустышку потянул. «Крот» — такое животное, что может выползти где угодно. Коли уж у английской королевы когда-то в библиотекарях наш «крот» ходил... Но только мы с Роговиным — не два года по третьему. Когда «Руслан» здесь только разворачивался, план контрразведывательных мероприятий был уже готов. И с тех пор претворяется в жизнь, и ни единого «крота» не обнаружили. И вместе, и я в одиночку запускали мероприятия с дезой — без толку. «Крот» — это всегда связь. На чем в первую очередь горят разведчики, так это на связи. И я тебя заверяю: ни разу не было ни утечки информации, ни попыток кого-то из «Руслана» наладить предосудительную связь с внешним миром. Конкретики у старика нет, согласись. Поступила непроверенная информация от агента, что кто-то из «Руслана» работает на внешнего супостата. Деталей не было, агента потом убили по совершенно другому делу. Другого не убивали, но конкретики он тоже не дал — ходят слухи, можно судить по некоторым данным, есть подозрения... Общие словеса. Был бы хоть клочок конкретики, буль уверен, я бы за него зубами и когтями уцепился. Но нет ни клочка... И заниматься мне попросту нечем. Печки нет, от которой можно было бы плясать. Вот тебе и весь сказ

— Ну, тут уж тебе виднее... — сказал Мазур. — Не моя делянка. Так что...

Он замолчал — в дверь деликатно постучали, а потом ручка повернулась, вошла Белль. Коридорный нес за ней большую дорожную сумку — ага, привезла кое-какие вещички, как собиралась, — а она сама держала в руке большую картонную коробку наподобие тех, в каких развозят пиццу. Поставила ее на стол. Коридорный тем времени убрал сумку в шкаф, поклонился и вышел.

Лаврик склонился к коробке, бесцеремонно принюхался:

— Что-то вкусно пахнет...

— Это я сама работала, — сказала Белль чуть смущенно. — Фамильный пирог с зайчатиной фон Рейнвальдов... Или я неладно поступила?

— Очень даже ладно, — сказал Лаврик. — У нас тут планы уставить этот стол шампанским и отметить маленькое торжество. У меня и в мысли нет, Белль, что вы откажетесь к нам присоединиться...

— Почему бы мне откаживаться? С удовольствием. С утра по всем телеканалам идут новости... Вторжения не будет, да?