Солдаты необьявленной войны - Александр Тамоников

Кудреев постепенно отходил от гадости, которой угостила его официантка.

— Да что, в конце концов, все это значит? Какого черта ты здесь торчишь? И Оля, она…

— Беги догоняй свою Олю! Только что-то подсказывает мне, ты ей больше и даром не нужен! И, между прочим, она права! Это я еще простить могу, потому как женщина слабая, да и… люблю тебя, дурака! Воронцова же не такая! Она гордая! Но ты сам во всем виноват!

Кудреев закричал:

— Да в чем я виноват-то?

От крика вернулась головная боль. Сильная боль, отбросившая подполковника на подушку.

— В чем виноват, спрашиваешь? Да в том, что изнасиловал меня! Бросил свою невесту, затащил к себе меня и изнасиловал!

— Кого? Тебя? Разве тебя можно изнасиловать? Ты… сама… кого хочешь… но как же болит голова!

Андрей через силу поднялся, качаясь, прошел до шкафа. Там лежала специальная, боевая аптечка. В ней препараты, способные мгновенно привести в чувство любого человека. Ослабевшими руками и превозмогая тошноту, Кудреев вытащил из пластмассовой коробочки два шприц-тюбика. Один для снятия боли и последствий отравления. Другой — стимулятор жизнедеятельности. Ввел лекарства себе в руку. Они подействовали стремительно. Не прошло и минуты, как подполковник взглянул на действительность иными, трезвыми и разумными глазами. И от его взгляда Людмила сжалась.

Она попыталась уйти, но Андрей приказал:

— Сидеть! Разговор только начинается! И не дергайся, себе хуже сделаешь!

Кудреев облачился в спортивный костюм, встал перед женщиной.

— А теперь, дорогая, все по порядку! Начнем с того, что я затащил тебя сюда! Ведь это было именно так?

— Да!

— Подробнее!

Людмила пересказала свою версию произошедших ночью событий.

Кудреев, выслушав официантку, произнес:

— Так!!! Видно, подготовилась ты неплохо! Все продумала, все просчитала! Что в коньяк добавила?

— О чем ты? Какой коньяк? Этот, что на столе, выпила я, а в кафе меня вечером не было, и спиртным вчера я не занималась, проверь у своего заместителя, Щукина.

— Значит, это работа Костика? Что ж, спрошу и у него! Но лучше тебе самой признаться! Бармен мне все как на духу выложит, и тогда пеняй на себя!

Официантка уперлась, да и не было у нее другого выхода:

— Мне не в чем признаваться!

И сама решила перейти в наступление:

— И нечего переводить на меня стрелки! Наделал делов, а теперь вертишься блохой. Костика колоть будешь? Коли, сколько влезет! Только слова его — пустой звук. Всем известно, что ради собственной отмазки он и мать родную продаст. Эх, черт меня дернул встретить тебя на улице!

— Так и шла бы мимо!

— Ага! Пройдешь! Я подошла к тебе, как к человеку, который мне не безразличен. И была уверена, что погонишь от себя, как обычно. А когда попала в твои объятия, то сердце чуть не выскочило из груди. Подумала, неужели сбылось и ты наконец изменил ко мне отношение. Каждая клеточка тела задрожала от счастья. Да, я могла убежать, но пошла с тобой! Потому что ты так хотел! И я хотела! И неважно, что ты грубо тащил меня, неважно! Главное, что это был ты! И коньяк с шампанским пила столько, сколько этого требовал ты. И даже, когда свалил на постель, обращаясь, как с последней шлюхой, я принимала грубость за подарок. Ты оторвался. По полной оторвался. И я не сопротивлялась, нет! Мне, как это ни странно, было очень хорошо, так хорошо, что не передать словами. Тебе бы отпустить меня ночью, и никто ничего не узнал бы. Но ты пригрозил, уйдешь, мол, больше не подходи! Я и осталась! Хотела сама под утром тихо слинять, да не успела, Воронцова опередила!

Кудреев застонал, закрыв глаза и представив, что увидела Ольга, зайдя утром в эту комнату.

Людмила было продолжила свой монолог, но Андрей оборвал ее:

— Заткнись! Ни слова больше! Ты лжешь! Этого не могло быть! Ты каким-то образом сумела вывести меня из строя и воспользоваться этим!

— Зачем? Ну зачем? На какой черт ты был бы мне нужен спящей головешкой? Ты мне интересен как мужчина в первую очередь! А не как бревно бесчувственное! Неужели это не ясно?

Андрей подошел к окну, сорвал шторы, прижав горячий лоб к прохладному стеклу окна и проговорив:

— Что же ты, Людка, сделала?

Официантка взвилась:

— Да что ты на меня все валишь? Что я сделала? Затащила тебя к себе в постель? А не наоборот ли? Ты о своей судьбе заскулил, а о моей не подумал? Как мне теперь мужу своему в глаза смотреть?

— Как всегда после похождений в городке. Удивишь ты Крикунова дальше некуда!

— Не хами, подполковник!

Кудреев обернулся:

— Да-а-а! Ты права, недооценил я тебя! Всего ждал, но не такого! Воистину, нет предела и противоядия женскому коварству. Что ж! Попал я на твой крючок, попал! Но не удержать тебе меня на нем! Иди отсюда, и будет лучше, если наши дороги больше не пересекутся! Иначе — убью! Пристрелю, как собаку! Все! Пошла вон!

Людмила поднялась, одернула юбку и уже двинулась к выходу, как в квартиру ворвался старший лейтенант Крикунов. Увидев жену в обществе командира спецназа, начфин крикнул:

— Что все это значит? Людмила, почему ты здесь? Ты провела ночь с ним?

Официантка скривила лицо:

— Сережа! Давай без истерик? Я все дома тебе объясню!

Но Крикунов был настроен воинственно.

— К черту, твои объяснения! Пусть этот долбаный спецназовец объясняется!

Взгляд Кудреева помрачнел.

— Слова подбирай, сопляк.

— Что? И он еще оскорбляет? Жену увел и меня же обзывает! Знаешь, подполковник…

— Не сметь тыкать… старший лейтенант! Никто твою жену не уводил, вот она, перед тобой! Забирай свою ненаглядную и катитесь отсюда вместе, сладкая парочка!

Людмила первой вышла из квартиры.

Начфин, захлебнувшись от возмущения и бессилия перед старшим офицером, побледнев, смотрел на Кудреева, сжав кулаки.

Кудреев понял состояние молодого офицера. По сути, тот был такой же жертвой коварной, бессовестной, самовлюбленной бляди!

Поэтому произнес спокойно:

— Ладно, успокойся, лейтенант! У меня с твоей женой ничего не было и быть не могло.

— Но она ночевала здесь?

— И тем не менее я сказал правду. Больше мне добавить нечего. Иди, мне и без тебя тошно.

— Эх! Ну и люди…

Старший лейтенант, скрипнув зубами, развернулся и выбежал на улицу.

Андрей, закурив, опустился в кресло.

А каково сейчас Ольге? От мысли о невесте Кудрееву захотелось взвыть. Да и взвыл бы он, может быть. Но в квартиру вошли Щукин с Мордовцевым. Начальник штаба и командир одной из боевых групп прошли в комнату молча. Подполковник присел в кресло, майор на софу, отбросив в сторону простыню.