Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— Сколько тебе в «Элисе» башляют?

Нил чуть замялся от столь лобового вопроса, потом все же выдавил:

— Полторы штуки.

— А у Вадима?

— Думаю, штука, а тебе зачем?

— Мне понравилась пропорция, по которой мы уже решали шкурный вопрос: пятьдесят, двадцать пять и двадцать пять. Как насчет того, чтобы и дальше так?

— Хочешь уравнять меня с Вадимом?

— Хочу, — честно признался Пан Директор.

— А мы что, только втроем будем?

— Не думаю, что втроем. Но хочу, чтобы в нашей троице жаба никого не душила. Насчет обязанностей не беспокойся — у Вадима их будет втрое больше, чем у тебя. Правильно, что не спрашиваешь насчет моей пайки. В любой разбойничьей шайке у атамана всегда две доли по сравнению с другими. Не будем нарушать древние традиции.

— А кроме доли еще что-то будет?

— Первый бонус ты же сам зарыл там, где надо. Думаю, будут и другие.

— Умеешь ты уговаривать, — усмехнулся, сдаваясь, Нил.

— Чтоб я сдох! — Алекс притянул к уху правый кулак.

— Чтоб я сдох! — повторил Нил его жест.

— Кстати, вот тебе листок, напиши всех, кто в службе безопасности «Элис», и пометь, кого при случае можно к нам привлечь.

Припарковав «мерседес» к обочине, Нил подложил под лист блокнот Пана Директора, написал девять фамилий и напротив трех поставил одобрительные галочки.

— Это все? — список ничего не сказал Алексу.

— Есть еще четыре охранника-водителя, которые возят бухгалтера и замов.

— Их тоже напиши.

Фамилия водителя главбуха была Щукин.

— Но они так себе, — оценил четверку Нил. — В разведку бы я с ними не пошел. У меня к тебе тоже вопрос. Что за бугай, что живет в «адресе»? Ехал мимо, на балконе его увидел. Кто-то из твоих питерских бандосов?

— Не хотел вас с ним знакомить, если бы мы просто с вами расстались. Но раз не расстались, обязательно познакомлю. Вы же с Ватсоном отказались участвовать в утилизации сам знаешь кого. Вот и пришлось мне самому озаботиться.

Руки Нила на руле заметно дернулись от такого ответа.

Когда Копылов уже подходил к подъезду Ампира, пришла эсэмэска от Стаса:

«На фига ты это сказал. Твой язык уже совсем берегов не знает».

Выходя из лифта на этаже, Алекс очень надеялся, что Лара уже в «Арго», уж очень не хотел выглядеть виноватым. Но не тут-то было. Лучшая в мире ассистентка энергично упаковывала в спальне свой чемодан.

— Опаньки! — невольно вырвалось у него.

— Не волнуйся, не из-за тебя. Маму в больницу «скорая» увезла. Срочно улетаю.

Как-то слишком это напоминало бегство в Тверь Веры. Но приглядевшись, он заметил, что часть ее вещей оставалась на полках и вешалках.

— А что с ней?

— В пульмонологию поместили, подробности не знаю.

— Может, мне с тобой поехать?

— Спасибо. За эмпатию полный зачет (слово для него было новым и каким-то подковыристым). Нет, серьезно, не надо. Жорка уже в курсе, сказал, без меня справится, тем более Банкирша на подхвате. Не-не, никакой ревности. Только одна просьба: чтобы в Ампир она ни ногой. Кофе сделай мне, пожалуйста.

Он быстренько сварил.

— На, — вручила она ему конверт, присаживаясь к кухонному столу. — Только прочитай и сразу верни, чтобы я могла его уничтожить.

Это было заказанное им любовное письмо, написанное от руки:

«Ты для меня нескончаемый интрижный сериал. Все жду, когда перестанешь подбрасывать в этот костер дрова, а они у тебя почему-то не кончаются. Самое невыносимое — начинаю все чаще чувствовать себя женщиной-гермафродитом, когда твои жеребячьи интересы превалируют над моими собственными интересами. Придумываю дословно и до жеста, как ты с другими подругами интимничаешь, и даже получаю от этого какое-то мазохистское удовольствие…»

Письмо было не окончено и без подписи.

— Надеюсь, достаточно?

— Не понял только насчет «вернуть». Как же потом я смогу без него тебя шантажировать?

С полминуты она колебалась.

— Хорошо, можешь оставить себе, только чтобы ни Банкирша, ни москвичка его никак не увидели… Ну а тебе как текст?

— На девять баллов из десяти.

— А почему на девять?

— Буквы кривые и как-то заумно. Голова совсем не варит. Денежек подкинуть?

— Подкинь.

В бумажнике тугрики и рубли лежали в четырех разных отделениях, он взял из отделения, где были десять «франклинов».

По домофону позвонил Захарыч. Алекс с Ларой спустились вниз и загрузили ее чемодан в багажник «Волги». Объятия и поцелуй в щечку были вполне дружескими, а тайное прикосновение к его причинному месту вполне любовным. (Стало быть, может, действительно, только больная мама.)

Вернувшись в квартиру, он принял душ, переоделся и отправился пехом в «Арго».

Входя в вестибюль, Алекс боковым зрением перехватил перегляд и ухмылки двоих охранников. Наверняка его вчерашний перепой в топе клубных пересудов.

Поднимаясь по главной лестнице, он коротко хохотнул, когда на площадке второго этажа Сабина передала ему конверт без подписи. Пришлось даже свернуть в Директорию, дабы прочесть ее послание. Про какие-то чувства там не было ни слова, зато подробно отпечатана на принтере целая программа для «Арго». Мол, наскоки с выставками и презентациями это хорошо, но мало, надо весь третий этаж, а потом второй и первый превратить в большой музей: каждый зал со своим интерьером и названием. Открыть мастерские старых ремесел: гончара с гончарным кругом, ткачиху с ткацким станком, пирожника с русской печью, стеклодува, кружевницу, прядильщицу, резчика по дереву, чеканщика, скульптора, художника-шаржиста. Чайный зал превратить в дешевый буфет-кафетерий. Чтобы человек приходил не просто на выставку и кино посмотреть, а пропадал бы здесь на весь вечер как в «Биреме», но на более высоком эстетическом уровне. И начать лучше всего с выставки дизайна этих помещений, чтобы каждый видел, как все будет выглядеть.

Алекс немедленно вызвал к себе на ковер Жорку и показал ему письмо Сабины.

— Это что, Банкирша? — угадал тот, прочитав.

— Выдала это за свое любовное мне письмо, как я просил.

— Ну все правильно, просекла, что твоими трусами можно завладеть только в качестве мощной соратницы. А мои подруги с этими письмами послали меня далеко, далеко. Кстати, классная идея с этим городом мастеров и дизайном. Чего русский человек любит больше всего — так это пялиться на чужую работу. Позор на мою безмозглую голову, что не моя идея. Все, считай, полную инициацию она у нас прошла. Насчет твоих трусов не знаю, сам решай. — Хазин ловко увернулся от толчка Пана Директора.

Вдвоем они поднялись в конференц-зал. Там стоял сплошной хохот — главными героями были двое стрельцов. Одному поступило предложение от новоиспеченного поклонника ратоборства поселиться на подмосковной вилле и за месяц превратить ее хозяина в крутого бойца-поединщика, гонорар: 10 тысяч баксов. Второго «стрельца» с той