Я хотел, чтобы меня убили - Борис Бабкин

– А ты как думаешь? – раздраженно отозвался Данила. – Ну раз уж ты здесь, давай поговорим о сыне. Ты угрожал…

– Да ничего я не сделал бы твоему сыну, просто хотел тебя заставить задуматься. Ты мне в последнее время не нравишься, – покачал головой Директор. – Дела вообще забросил. Сидишь здесь, как медведь в берлоге. А покупатели и продавцы…

– Погоди, – остановил его Данила, – ты хочешь убрать меня, а я должен по-прежнему работать?

– Неужели ты всерьез полагаешь, что я хочу тебя убить? – усмехнулся Директор. – Просто я запаниковал и решил, что тебе выгодно подыграть Вихреву.

– Оставить свои деньги на твоем счету в банке? Кроме того, я теряю контакт с киргизами, а в последнее время дела пошли в гору. Кстати, мне не нравится Реваз. Кажется, он слишком высоко взлетел. Он прибрал партию из Бишкека и не собирается отдавать деньги. Мне звонил Курбаши и спрашивал: вы что, поручили все дела этому головорезу?

– Погоди, но Реваз вообще ничего не делает в этом направлении. Он просто осуществляет охрану и…

– Позвони Курбаши, и он все тебе объяснит, – перебил Данила. – В кабинет вошла Полина, за ней с подносом, на котором стояли бутылка коньяка и рюмки, горничная. – Питерские тоже забрали партию, не заплатив ни цента.

– Вот, значит, как? – процедил Директор. – Воспользовались ситуацией, суки! Ладно, я займусь этим. Пошлю к ним Олесю, она разберется. Что касается Реваза, извини, Данила, я решу это после разговора с Курбаши.

Ярославль

– Да, – виновато проговорил молодой мужчина, – я был с Аркадием, он был Вихревым, а я…

– Понятно, – кивнул Солнцев. – Значит, вы сделали из него двойника Вихрева, – посмотрел он на пожилого худого мужчину.

– И смею заверить вас, – гордо ответил тот, – на расстоянии отличить было невозможно. Я гримировал артистов, игравших Ленина.

– Не сомневаюсь в вашем таланте, – улыбнулся Солнцев. – Значит, так, господа, об этом никто не должен знать.

– Разумеется, товарищ следователь, – ответил гример. – Но я хотел бы вас просить обойти упоминание о нашем признании в разговоре с Василием Ивановичем. Поверьте, мы делали это совершенно бескорыстно. Как я понял, это надо было для спасения его внучки, дочери Виктора.

– О вас я не скажу ни слова, – обещал Солнцев. – Но поговорить с Шуговым я обязан.

* * *

– Да нет Вихря в Ярославле, – уверенно проговорил Запорожец. – Он бы наверняка связался со мной или с Алтыном, – показал он на рыжего детину. – Нет его в городе.

– Да и я так думаю, – кивнул Кора. – Но надо подыграть ему. Раз светанулся, значит, ему нужно, чтоб менты мысль имели о том, что…

– Верно, – согласился Запорожец. – Тут появились дельцы, которые не ментам служат. Значит, шарит кто-то Вихря. В общем, так, пойте песни, что Вихрь в городе на надежной хате. С Запорожцем он базар имел, с тобой Алтын встречался, и ты с ним базар имел, – посмотрел он на Кору. – Понятно?

– Все путем, – ответил Кора.

– Что же вы, Василий Иванович, – укоризненно проговорил Солнцев, – даете дезинформацию? Кстати, в данном случае она подпадает под статью…

– Перестаньте, – поморщился Шугов. – Да, звонил Виктор и попросил сделать так, чтобы могли подумать, что он в городе. Кто помогал, я не скажу.

– Что именно сказал вам Вихрев?

– Что Оле грозит опасность и ему нужно некоторое время.

– Понятно. И вы поверили?

– Он никогда не врет и никогда и ни у кого не просит помощи. Он говорил правду.

– Он не посвящал вас в подробности?

– Нет, просто сказал, что надо на какое-то время отвлечь милицию, тогда он узнает имя заказчика.

– Ну вот, а вы говорите, что ничего. Должен признаться, – улыбнулся он, – на какое-то время я поверил, что Вихрев в Ярославле. Это было проделано блестяще. А как вы сумели сделать так, чтобы его увидели?

– Зная его привычки, это было совсем не сложно, – улыбнулся Шугов. – Единственное, о чем сожалею, что уговорил Олю соврать. Но поверьте, ей действительно угрожает опасность. Виктор не станет врать. Он либо молчит, либо говорит правду.

* * *

– В городе он, – говорил по сотовому плотный молодой мужчина, – хата у него где-то. Пытаемся выяснить где.

– Чем скорее вы это сделаете, – услышал он раздраженный голос Директора, – тем лучше. Упустите – головы поотрываю!

– Не упустим. – Плотный отключил сотовый. – Угрожает, сучара позорная.

– Я тебе говорил, Лупа, – сказал крепыш среднего роста, – зря мы на это подписались.

– Да хрен с ним. Пару дней еще пошарим, и если тишина, просто сдернем, хрен он нас найдет.

– Найдет, – не согласился крепыш. – Ты же знаешь, кто…

– Поэтому и не найдет. Пару дней покрутимся и, если не выйдем на Вихря, свинтим.

– Знаешь, лучше бы не найти. Нам с ним не справиться. Тем более Афган с ним.

– Боишься?

– Да. А ты? Эта парочка ментам плешь проела, участкового одного ухлопала. В Тверской губернии наверняка они Буратино с его кодлой положили.

– Да в гробу я видал этих беглецов!

– Вот что, я выхожу из дела. Отдай мне половину того, что дал Директор, и я исчезаю.

– Перестань, Кубик, ты же знаешь…

– Ничего я больше знать не хочу. Я ухожу.

– А говорил только что – Директор нас найдет.

– Я понял, что сейчас ему не до нас. Вот именно сейчас и понял. Он нас и не вспомнит. Подумает, что Вихрь нас сделал. И все, я ухожу.

– Вместе уезжаем. Надо решить куда.

Москва

– Что ж ты домой-то не заехал? – спросил Бескровный.

– Вечером, – ответил Владимир. – Я вот почему здесь. Вы говорили, совершено нападение на Данилу Рушницкого…

– И что?

– Вихрев звонил и просил тестя, чтобы тот отвлек от них милицию. И мы клюнули. Вихрев с Вуличем напали на Рушницкого. Именно в Шатуре убит Морин. Помните дело Кривича? Киллер был из Шатуры.

– Ты хочешь сказать, что заказчик Рушницкий?

– Заказчик другой. Рушницкий посредник. А если точнее, он поставляет киллеров, я в этом уверен. Откуда у него деньги на покупку такого участка земли? Откуда деньги на…

– Но налоговая инспекция ничего против него не имеет. И его связь с киллерами, которые были убиты в камерах, не доказана. Но в твоих словах что-то есть. Если, конечно, Вихрев…

– Я уже доложил вам, что Вихрева и Вулича сыграли загримированные под них актеры.

– Кто эти люди?

– Извините, Семен Петрович, в благодарность за добровольное сотрудничество я обещал не называть их имена.