На крыльях орла - Кен Фоллетт

Последовавший за этим арест подтвердил правоту Прохиндея (как и Банни Флейшейкер), и Бриггс вновь связался с ним.

– Ну, они просто обозлились на вас, – сообщил консультант. – Теперь уладить это будет еще труднее, чем когда-либо, но я посмотрю, что можно сделать.

Вчера Прохиндей позвонил сам и заявил, что может решить проблему, но потребовал личной встречи с Россом Перо.

Тейлор, Хауэлл, Янг и Галлахер единодушно пришли к согласию, что Росс Перо ни в коем случае не должен лично появляться на этой встрече. Они уже пришли в ужас от того, что Прохиндею был известен сам факт пребывания Перо в городе. Так что Перо спросил Саймонса, не может ли тот направить вместо него Кобёрна, и полковник согласился.

Кобёрн позвонил Прохиндею и сообщил, что будет представлять Перо.

– Нет, нет, – запротестовал Прохиндей, – это должен быть сам Перо.

– Тогда все дела отменяются, – отрезал Кобёрн.

– О’кей, о’кей, – пошел на попятный Прохиндей и дал Кобёрну инструктаж.

Кобёрн должен подойти к определенной телефонной будке в районе Ванак, недалеко от дома Кина Тейлора, в восемь вечера.

Ровно в восемь телефон в будке зазвонил. Прохиндей велел Кобёрну явиться в «Шератон», расположенный по соседству, и сесть в холле, занявшись чтением «Ньюсуик». Они встретятся там и узнают друг друга по паролю. Прохиндей спросит:

– Не знаете ли вы, где авеню Пахлави?

Авеню находилось на расстоянии квартала от отеля, но Кобёрн должен ответить:

– Нет, не знаю, я новичок в этом городе.

Вот почему Кобёрн чувствовал себя как шпион в кинофильме.

По совету Саймонса, он надел свое длинное мешковатое пальто-пуховик, которое называл «мишленовским». Замысел состоял в том, чтобы узнать, не будет ли Прохиндей его обыскивать. Если нет, он сможет на будущих встречах прятать под пуховиком магнитофон и записывать разговор.

Кобёрн перелистывал страницы «Ньюсуик».

– Не знаете ли вы, где авеню Пахлави?

Кобёрн направил свой взор вверх и увидел человека примерно своего роста и комплекции, возрастом слегка за тридцать, с темными прилизанными волосами и в очках.

– Нет, не знаю, я новичок в этом городе.

Прохиндей нервно огляделся.

– Пройдемте, – процедил он сквозь зубы, – вон туда.

Кобёрн поднялся и последовал за ним в заднюю часть отеля. Они остановились в темном проходе.

– Я вынужден обыскать вас, – прошипел Прохиндей.

Кобёрн поднял руки.

– Чего вы боитесь?

Прохиндей презрительно усмехнулся.

– Никому нельзя доверять. В этом городе больше не существует никаких правил. – Он закончил обыск.

– Мы пойдем обратно в холл?

– Нет. За мной могут следить. Я не могу рисковать, чтобы нас увидели вместе.

– О’кей. Что вы предлагаете?

Прохиндей вновь презрительно усмехнулся.

– Вы, ребята, вляпались как следует, – сказал он. – Вы уже наворочали дел однажды, отказавшись слушать людей, которые досконально знают эту страну.

– И каким же образом мы наворочали дел?

– Вы думаете, что здесь Техас. Отнюдь нет!

– Но каким же образом мы все запороли?

– Вы могли бы выпутаться из этого дела за два с половиной миллиона долларов. Теперь это обойдется вам в шесть.

– В чем заключается вся сделка?

– Подождите минутку. В прошлый раз вы подвели меня. Это будет ваш последний шанс. На этот раз никакого попятного в последний момент.

Прохиндей постепенно начал вызывать у Кобёрна омерзение. Парень был не промах. Вся манера его поведения говорила: «Вы такие дураки, а я знаю настолько больше, нежели вы, что для меня тяжко опуститься до вашего уровня».

– Кому мы платим деньги? – поинтересовался Кобёрн.

– На номерной счет в Швейцарии.

– А как мы узнаем, что получим то, за что платим?

Прохиндей расхохотался:

– Послушайте, в этой стране все делается так, что вы не выпускаете деньги из рук, пока товар не доставлен. Вот как надо обстряпывать все здесь.

– О’кей, так как это будет устроено?

– Ллойд Бриггс встречается со мной в Швейцарии, и мы открываем счет эскроу[13]и подписываем согласительное письмо, которое отдается на хранение в банк. Эти деньги разблокируются, когда Чьяппароне и Гейлорд выходят на свободу, что будет сделано немедленно, если вы дадите мне возможность заняться этим.

– Кто получает деньги?

Прохиндей презрительно покачал головой.

Кобёрн сказал:

– Хорошо, а как мы узнаем, что вы действительно дали ход этому делу?

– Послушайте, я просто передаю информацию от людей, близких к человеку, который создает вам проблему.

– Вы имеете в виду Дадгара?

– Вы никогда не будете знать этого, ясно?

Наряду с ознакомлением с предложением Прохиндея Кобёрн должен был произвести личную оценку этого человека. Ну, теперь он сделал ее: Прохиндей был натуральным дерьмом.

– О’кей, – тряхнул головой Кобёрн, – будем держаться на связи.

* * *

Кин Тейлор налил в большой стакан немного рома, добавил льда и долил стакан кока-колой. Таков был его обычный напиток.

Тейлор представлял собой крупного мужчину, ростом шесть футов два дюйма, весом 210 фунтов, с бочкообразной грудной клеткой. Во время службы в военно-морском флоте он играл в футбол. Кин проявлял заботу о своей одежде, отдавая предпочтение костюмам с сильно вырезанными спереди жилетами и рубашкам с воротничками, пристегнутыми пуговицами. На носу красовались очки в золотой оправе. Ему исполнилось тридцать девять лет, и волосы у него начали редеть.

Молодой Тейлор был буяном – исключен из колледжа, разжалован из сержанта в военно-морских силах за дисциплинарные проступки, – и по-прежнему терпеть не мог пребывание под непосредственным надзором начальства. Он предпочитал работать в филиалах «ЭДС» по всему миру, подальше от головного офиса.

Теперь он попал под непосредственный надзор. Пробыв четыре дня в Тегеране, Росс Перо озверел.

Тейлор с ужасом думал о вечерних совещаниях со своим боссом. После того как он и Хауэлл провели этот день, мотаясь по городу, сражаясь с уличным движением, демонстрациями и непримиримостью иранского чиновничества, они затем должны были объяснить Перо, почему у них буквально ничего не вышло.