Авария, дочь мента - Юрий Коротков

Официант принес заказ, расставил тарелки на столе и удалился.

Следом, улучив благоприятный момент, приблизился квадратный молодой человек, позорно сбежавший несколько дней назад из «опеля».

– Наш стол хочет заказать для вашей дамы песню, – официально сообщил он. – Если вы не против. «Естердей».

Мусорщик, недоуменно подняв брови, мельком покосился на него, не в лицо, а куда-то в область паха, и указал на девушку. Та равнодушно пожала плечами, аппетитно вгрызаясь в куриное крылышко.

Детина понимающе кивнул и направился к эстраде.

– Э!.. – окликнул его мусорщик. – Только без слов!.. Произношение чудовищное, – пояснил он девушке.

Бандит озадаченно потоптался на месте, потом подошел к лабухам и принялся объяснять им что-то. Наконец, солист объявил:

– Для гостьи нашего города Виолетты звучит эта… эта мелодия… – и отошел от микрофона, уступив место саксофонисту.

– У тебя иногда проблемы со вкусом, – огорченно сказал мусорщик.

– А ты бы хотел, чтобы я сообщила им свое имя и подробный адрес?

– Нет, но Виолетта – это перебор…

– А объясни-ка мне лучше, почему эти мамонты тебя боятся? – прищурилась девушка.

– По недоразумению, – улыбнулся мусорщик. – У них есть главный, я с ним как-то разговаривал. Очень неглупый человек. Подозреваю, что он им представил меня как матерого рецидивиста, сбежавшего из-под расстрела за людоедство и скотоложство… Продолжим?

– Непременно.

– Итак, ты поступила в театральное училище. Но не сразу. В первый год тебя срезали за провинциальный говор: прощальный привет от родного города. Зато ты познакомилась с долговязым очкастым старшекурсником и год жила с ним в выселенном доме напротив училища, поскольку денег у вас не было не только на квартиру, но и на еду. Спасали только посылки с гуманитарной помощью от твоей матери… Он поставил тебе произношение, познакомил с педагогами, короче, сделал свое дело и исчез из твоей жизни. Какое-то время ты занималась тем, что отбивала парней у московских сокурсниц – просто из чувства социальной справедливости. Потом был старый актер, который сбежал от тебя, потому что ты по молодости очень любила это дело, а у него уже пошаливало сердце. Потом – рок-музыкант, наркоман и нищий гений. Вот его ты, пожалуй, действительно любила. Но однажды, когда ты училась на предпоследнем курсе, к тебе неожиданно, без звонка приехала мать. Ты стеснялась ее и прятала от знакомых. А вот с твоим волосатым музыкантом они неожиданно нашли общий язык и по вечерам пели на два голоса под его волшебную гитару. Когда мать наконец уехала, ты всю ночь плакала, потому что с ужасом поняла, что сказка не сбывается, призрак твоего города идет за тобой, точнее, ты несешь его в себе. Ты бросила училище, благо еще старый актер объяснил тебе, что актрисой ты не станешь, что роли, кроме «кушать подано!» в Урюпинском драматическом театре, тебе не светят. Ты бросила своего гения – к твоей чести, не без душевных терзаний – и ушла к его продюсеру, деловому и циничному малому, который для начала устроил тебе прописку и квартиру… Впрочем, к любви это отношения уже не имеет…

– Похоже, – сказала девушка. – Забыл только про два аборта и полгода замужества с битьем посуды в финале.

Мусорщик развел руками: виноват.

– Но я не сказал еще о твоей главной любовной драме, – поднял он палец. – Примерно год назад тебя оставил самый верный, страстно и взаимно любимый человек: ты разлюбила себя, такую красивую, умную и хорошую. Тебе пришла в голову простая мысль – что, может быть, не мир так плох вокруг тебя, а все проблемы в тебе самой. А поскольку жить без любви человек не может, ты заметалась, уехала из Москвы, увидела первого встречного и начала выдумывать себе любовь на пустом месте, там, где ее нет.

– Неправда, – тихо сказала девушка. – Есть… Только ты боишься в это поверить. И я боюсь…

Снова в разговоре возникла опасная пауза.

– Извини, – мусорщик оглянулся на толстуху Галю и ее унылого кавалера. – Так ведь и просидят целый вечер. Ты не будешь против, если я приглашу ее?

Не дожидаясь ответа, он встал, торжественно прошел через весь зал к толстухе и галантно склонил голову. Галя зарделась и замахала руками, но мусорщик неожиданно легко поднял ее, резко прижал к себе щекой к щеке и замер, устремив вдаль суровый взор.

Оркестрик играл танго, и хотя мусорщик не сделал с Галей еще ни одного шага – это уже был танец. Затем он стремительно сорвался с места и помчал партнершу к эстраде, едва не сметая с пути официантов с подносами и танцующие пары, у эстрады уронил ее на руку и отвернулся, трагически прикрыв ладонью глаза.

Девушка за столиком расхохоталась, в восторге хлопая в ладоши. Потом удивленно оглянулась по сторонам.

Хотя эта мастерская пародия на роковое танго в исполнении десятипудовой толстухи была немыслимо комична – ни одного смешка не раздалось в зале. Посетители сидели с каменными лицами, жевали губы, сдерживая смех, опускали глаза. Мужичонка, видимо, приезжий, залился было тоненьким голоском – и тотчас получил кулаком в бок от бандита из-за соседнего стола. Саксофонист на эстраде никак не мог собрать разъезжающиеся в улыбке губы и нещадно фальшивил – и тут же был награжден грозным взглядом гитариста.

А мусорщик вдруг сменил рисунок танца и лихо закрутил толстуху. Повинуясь ему, оркестрик грянул старый добрый рок. Раскрасневшаяся Галя только охала, летая бабочкой в сильных руках мусорщика. Только раз едва не вышел конфуз – когда мусорщик в азарте попытался усадить ее себе на бедро и чуть не рухнул вместе с ней.

Девушка одна во всем зале откровенно веселилась, глядя на танцующих. Потом не выдержала, махнула рюмку текилы и присоединилась к ним. Тут уж началось нечто не имеющее названия – гремучая смесь из джиги, фламенко и пляски папуасов из Новой Гвинеи.

Вскоре взмокшая Галя сдалась и, отдуваясь, обмахиваясь платком, счастливая вернулась к кавалеру. А мусорщик и девушка продолжали танцевать друг напротив друга, все наращивая темп.

– Что, и здесь надо быть первой? – крикнул мусорщик. – Иначе не можешь?

– Не могу! – крикнула девушка.

– А так можешь? – мусорщик вдруг отбил лихой степ.

Девушка повторила.

Лабухи на эстраде растерялись и умолкли один за другим. Последним невпопад бухнул барабан.

– А так? – азартно крикнул мусорщик и усложнил программу.

И снова девушка повторила.

– Ты забыл – я все-таки три года училась в театральном! – крикнула она.

Они, поймав ритм друг друга, прошли чечеткой вдоль зала и разом встали, вскинув руки.

Зал заревел и ударил в ладоши. Мусорщик и девушка поклонились в обе стороны, как фигуристы после выступления, и вернулись к столику.

– Ну что, ты счастлива? – спросил мусорщик.

– Как никогда!

– Мои шансы повышаются?