Пиранья против воров - Александр Бушков

– А, там ей самое место... Ничего, подождет. Поехали. Сочагом культуры все решилось, а об остальном в машине поговорим... За шофера комне сядете?

– Какой разговор? – пожал плечами Мазур, накидываяпиджак.

Две «Волги» уже дожидались у распахнутых ворот – одна биткомнабита охраной, другая пуста. Мазур проворно сел за руль и вывел машину заворота.

– Накапал ты мне дури в мозги, Степаныч, – сказалГвоздь, старательно маскируя иронией легкое беспокойство. – Каждый разтеперь думаю – а не притаился ли снайпер за деревцем...

– Никакого снайпера, по-моему, не будет, – сказалМазур. – Если что-то и п р о и з о й д е т, оно будет обставлено совсеминаче.

– Уверены?

– Уверен.

– Твоими б устами... – протянул Гвоздь. –Ладно. Не буду из тебя жилы тянуть, работай на свой манер... А хочешь, теперь ятебя, загадочного такого, немножко удивлю?

Мазур молча кивнул, не отрывая глаз от извилистой дороги.

– За твоим объектом и так уже идет наблюдение, –сказал Гвоздь. – Еще Котовским поставленное за пару дней до егобезвременной кончины, еще до того, как ты к нам в гости приехал... Как разтакое, что ты заказывал: плотное, круглосуточное... Только я стал ставитьзадачу, как меня огорошили: Папа, говорят, на этом деле уже сидят, в три сменыпашут... Котовский задачу ставил, Гига задачу подтвердил...

– А интересно, правда? – сказал Мазур.

– Степаныч, но это ж чепуха какая-то... Что занепонятки? Я бы еще понял, возьми вы все под колпак кого-то серьезного...

– Фомич, – сказал Мазур почти что умоляюще. –Ну я тебя прошу, дай поработать спокойно денек-другой... Да, вот кстати! Мнесрочно нужно двадцать тысяч долларов, и желательно бы к завтрашнему утру...

– А что так мало? – пожал плечами Гвоздь. – Яи больше дам, на достойное дело...

– Больше пока не требуется, – сказал Мазур. –Разве что... Сколько может стоить хорошая видеокамера?

– А хрен ее знает. Свистну завтра ребятам, съездят икупят.

* * *

...Оказалось, что научная библиотека выглядит ночью даженесколько таинственно – впрочем, как любое место, куда люди приходятисключительно белым днем. Какой-то пожилой субъект при галстуке и с бородкойвел его по коридорам, лестницам и книгохранилищам, опасливо косясь, но нерешаясь задать ни единого вопроса. Выслушав четко сформулированную Мазуромзадачу, вперил взгляд в потолок, несколько раз кивнул сам себе – и повелнаправо, зажег свет в большом читальном зале, обогнул пустой столбиблиотекарши, распахнул дверь в заднюю комнату и зажег свет там. Плавно повелрукой:

– Вот, собственно, все, чем располагаем... Фондыдавненько не пополняли, денег не выделяют... Вас устроит?

– Вполне, – нетерпеливо сказал Мазур.

– Чем-то помочь?

– Нет, спасибо, – сказал Мазур. – Я, знаетели, сам умею читать, хоть и мобильник у меня на поясе... Вы идите, я васпозову, если что...

Бородатенький раскланялся и чуть ли не на цыпочках удалилсяв сторону лестницы. Интересно, сколько ему заплатили? Видимо, все ж такизаплатили – не стал бы Гвоздь ради таких пустяков автоматом интеллигентастращать, заплатить проще...

Мазур вернулся в книгохранилище. Что-то скрипнуло совсемблизко, через пару полок от него, он в первый миг инстинктивно развернулсятуда, сунув руку под пиджак, но вовремя опомнился, тихонько смеясь над собой –ну конечно, старые половицы или голодные мыши, что же еще...

Прошелся вдоль полок, читая фамилии и названия на старых,потрескавшихся переплетах, прикидывая, с чего бы начать. Книги и в самом делестарые, попадаются во множестве даже дореволюционные, но так даже лучше: в нихвовсе уж великолепные иллюстрации, а нам, хоть читать мы и умеем, необходимы впервую очередь картинки...

Сняв несколько томов, он огляделся – и отнес их вчитальный зал, положил стопочкой на широкий мраморный подоконник: дом былстарой, еще царских времен, постройки, и некоторая роскошь кое-где сохранилась.Повозившись со старым расхлябанным шпингалетом, распахнул окно. Сел наподоконник и, пуская дым в ночную прохладу, принялся просматривать оглавлениепервой, наугад выбранной книги.

Потом сходил за новой порцией. Попозже – за третьей. Наподоконнике уже не повернуться было от книг, а в горле першило от сигарет,понемногу подступали разочарование и безнадежность, он начинал думать, чтопотянул пустышку...

И тут он н а т к н у л с я!

Страхолюд был, конечно, не тот же самый – этот, в книге,взят в другом ракурсе, но между ними столько общего, что ошибки быть не может.Одна и та же рука. И лошадка, лошадка! Одна и та же рука, одно и то же имя...

Поначалу он не хотел верить. Мало ли что на свете случается.Но в том-то и соль, что сделанное только что открытие прекрасно укладывалось вверсию, да что там, входит в нее, как патрон в рожок...

Ах, как прилежно и умело строились факты в стройные шеренги!Что прусские гвардейцы, выдрессированные годами муштры. Факты превращались избеспорядочной толпы в шеренги, линии, боевые порядки, стройность рядов былатакой, что Николай Первый уронил бы слезу от умиления, а прусские фельдмаршалырыдали бы в голос, завороженные красотой фрунта...

Он был триумфатором – и в то же время громада мрачной исмертоубийственной тайны нагоняла нечеловеческую тоску. Кто бы мог подумать,что в тихой глубине сибирских руд возможны столь шекспировские страсти и т а ки е ставки... И ведь нужно ухитриться не просто выиграть – самому выжить!

Если улягутся в мозаику еще несколько камушков, можно будетсовершенно точно сказать, кого будут убивать, почему... но непонятно, когда. Ивсе же, все же...

Он спустился на первый этаж, где со стульчика торопливовскочил бородатый с подобострастным вопросом во взоре, сказал вежливо:

– Вы знаете, я там смотрел книги и запутался, как ихтеперь по местам расставить. Вы уж не сочтите за труд...

Кивнул, прощаясь, и, не оглядываясь, вышел на крыльцо.