Зульфагар. Меч халифа - Николай Стародымов

Из одной землянки торопливо выскочил дородный бородач, оправляя новенькую форму, поспешил к приехавшим. На его лице читались противоречивые чувства: с одной стороны, новоприбывшие вели себя настолько нагло, как будто имели на это полное право, а с другой, отсутствие информации о том, что кто-то вообще должен приехать, настораживало… Правда, если это и в самом какой-нибудь большой чин из ШГБ, он мог пожаловать и без предупреждения… Но почему эти козлы с первого КПП не предупредили?..

Гайворонский уже не считал необходимым изображать иностранца. Лагерь, по сути уже был захвачен его группой, только сами боевики об этом пока не догадывались.

— Кто вы такие? Что вы тут делаете?.. — еще издалека закричал начальник лагеря.

— Молчать! — рявкнул на него Гайворонский. — Ко мне!

Главарь поперхнулся своим грозным голосом. Он подумал то же, что и часовой у ворот: что это и в самом деле приехала комиссия в связи с бунтом пленного. Поэтому он растерянно оглянулся на своих подручных, которые, сбившись в кучку, глядели на происходящее и, еще раз одернув форму, подошел к прибывшему, стараясь ступать четче, по-военному.

— Что у вас тут за бардак? — грозно уставился на него командир спецназа. — Почему сюда так легко проехать? Почему часовой возле пленных сидит и к тому же без оружия? Почему никого нет на вышке? Что это за зеваки тут собрались?.. — кивнул он на боевиков. И приказал: — Немедленно построить людей! Собрать всех, кроме охраны! И пленных тоже!.. Ясно? И быстро!.. Я вам покажу, что такое служба!..

Растерявшемуся новоиспеченному начальнику лагеря даже не пришлось дублировать эту команду. Его подчиненные уже и сами выравнивались в шеренге. Часовой у третьего периметра, предчувствуя грозящие ему неприятности, пинками и прикладом выгонял из «загона» пленных.

— Сколько человек в лагере? — продолжал нагнетать Гайворонский.

Он понимал, что стоит ему только чуть ослабить натиск, начальник лагеря или кто-то из его более умных подчиненных может обратить внимание на то, что среди приехавших практически все бойцы со славянскими лицами.

— Двадцать два, — четко доложил начальник лагеря.

— Все здесь?

— Двое у ворот, один у штаба, один охраняет пленных… Остальные должны быть здесь.

- «Должны быть…» — передразнил Гайворонский. — Я не спрашиваю, что должно быть! Я спрашиваю, что есть!

— Сейчас проверку проведем!..

— Не надо! — махнул ему рукой офицер.

Он на взгляд оценил, что в строю находится примерно то количество боевиков, которое назвал перепуганный начальник лагеря. Если кто-то где-то спрятался, в одиночку нападать он не станет. Постарается пересидеть налет в укромном уголке. Это же не настоящие моджахеды с зелеными повязками на головах, это просто банда откормившихся вдали от войны бездельников, про которых говорят «молодец против овец…»

Короче говоря, судя по всему, можно было начинать!

— А теперь сдать оружие! — властно приказал Гайворонский.

— Что? — не понял по-прежнему стоявший перед ним навытяжку старший боевик.

— Я говорю: сдать оружие! Это всех касается! — возвысил он голос.

Начавшие отходить от первой неожиданности боевики вдруг увидели, что они находятся под прицелом приехавших, которые стояли теперь широким веером, готовые в несколько секунд расстрелять их, никому не оставив ни малейшего шанса на спасение. Раздался единственный хлопок — это из пистолета бесшумного боя застрелили часового, стоявшего у входа в штабную землянку. Стрелявший боец «Альфы» сразу рванулся внутрь, на случай, если там остался кто-нибудь и попытается по телефону или по рации, а то и через спутник по «интернету», сообщить на базу о нападении. Однако опасения оказались излишними — в землянке никого не оказалось. На всякий случай боец оборвал телефонные провода, сбросил на пол и разбил ногой рацию… Конечно, нельзя исключить, что где-нибудь в лагере может найтись еще средства связи, ну да только тут уж ничего не попишешь — на тотальный обыск нет ни времени, ни сил… Оставалось надеяться, что сквозь шум «глушилки» не удастся пробиться ни одному сигналу.

«Альфовец» выходить из землянки не стал, остался здесь же, встав с винтовкой у окна, чтобы на всякий случай незамеченным следить за территорией лагеря…

— Ну! Что я сказал!.. — грозно повторил Гайворонский. — Считаю до трех!.. Раз!..

Стоявшие в строю боевики переминались, переглядывались… Никто не решался первым выполнить эту команду.

— Два!..

На землю упал первый автомат. Потом еще, еще… Ремень с кобурой и кинжалом…

— А тебя это не касается? — в упор глядя на главаря, спросил Гайворонский. — Или особого приглашения ждешь?..

Так и не успевший вкусить сладости власти, новоиспеченный начальник лагеря обреченно начал расстегивать портупею…

И тут произошло неожиданное.

За спинами спецназовцев вдруг громко взревел двигатель машины. Большинство невольно оглянулись. Это водитель микроавтобуса, пытаясь сбежать, выдрал из-под панели провода и замкнул их напрямую, без ключа зажигания. И теперь автомобиль, едва не опрокинувшись на крутом вираже, развернулся и рванул по направлению к воротам.

Для боевиков происшедшее тоже было неожиданностью. Правда, они стояли лицом к автомобилю, потому у них оказалось несколько мгновений форы.

Кто-то попытался броситься к брошенному на землю оружию. Кто-то напротив, устремился прочь от этих таинственных людей. Главарь, в руках которого как раз находился только что снятый поясной ремень с кобурой, взмахнул им, пытаясь ударить Гайворонского по голове…

Профессионализм есть профессионализм. «Альфовцы» в своем подмосковном центре подготовки, во время учений, тренировок, боевых выездов постоянно готовятся к любым неожиданностям. Ну а боевики слишком разленились в спокойной жизни лагеря.

…Сухой дробью над поляной рассыпался звук нескольких выстрелов. Микроавтобус швырнуло из стороны в сторону, а в следующее мгновение он взорвался, высоко подпрыгнув в воздух. Вспыхнувший автомобиль еще находился в воздухе, еще не грохнулся на колеса, а из кабины вывалился водитель и упал сразу на четвереньки… Он так и остался лежать на месте, с неестественно вывернутыми от удара о землю суставами на руках и ногах, рядом с жарко полыхающей машиной…

Несколько боевиков упали — кто-то из «альфовцев», предупреждая бунт, дал короткую очередь над головами стоявших в шеренге боевиков. Это мгновенно отрезвило остальных — как тех, кто бросился наутек, так и тех, кто потянулся к беспорядочно сваленному в кучу оружию… Главарь же с раздробленной головой рухнул, отброшенный назад, на спину — ему разнесла череп пуля, выпущенная оставшимся в штабной землянке бойцом.

Стоявшие чуть поодаль пленные дружно повалились на землю.

«Как бы случайно кто из наших в кого-нибудь из них не попал! — подумал Гайворонский. И тут же сам себя успокоил: — Не попадут, ребята и сами все понимают!..»